Pushing the Limits

Ты — моя вселенная, так что это сравнивает счёт.

Я уже потеряла кусочек своего разума. Я не могу доверить вам то, что осталось.

Мама всегда говорила, что правда меня освободит. Но я чувствую не свободу, а предательство, отравляющее мою кровь, как сточные воды, оскверняющие все на своем пути.

Наша прогулка по переулкам памяти воняла свалкой.

Будет ли достаточно одной ночи, даже если она подарит её мне? Эхо уже была моим тяжёлым наркотиком. Таких я намеренно избегал: крэк, героин, амфетамин. Таких, которые играют с твоим разумом, прокрадываются в кровь и делают тебя беспомощным, бессильным. Если она отдастся мне, смогу ли я отпустить её, или буду затянут в эту
черную пелену, с крючками в коже, приговорённый к смерти эмоцией, которую я хранил для братьев — любовью?

— Я уже потеряла кусочек своего разума. Я не могу доверить вам то, что осталось.

Когда Эхо ушла в первый раз, мое чертово сердце взорвалось, и я поклялся не дать этому произойти вновь. И вот, я стоял здесь как идиот и приводил в действие бомбу. 

Самые тяжкие страдания обычно незаметны — никаких рыданий в углу, разрывания на себе одежды. Нет, хуже всего, когда рыдает твоя душа, и, что бы ты ни делал, какие-то раны не исцелить. Постепенно они затягиваются, однако на этом месте образуется шрам, который нет-нет да напомнит о себе той части твоей души, что выжила.

Я боюсь, что, оставшись, я продолжу постоянно оглядываться на прошлое, отвернувшись от будущего.

Любить кого-то — не только своих братьев — это нормально, Ной. Разрешая себе жить своей жизнью, ты не предаешь ни их, ни своих родителей.