Pushing the Limits

Ной подвинул руку, чтобы прижаться своими пальцами к моим. Моё сердце забилось галопом. Это был Ной Хатчинс. Ной Хатчинс, который был против длительных отношений. Или просто отношений. Ной Хатчинс, который хотел лишь девушек на одну ночь. Наркоман. Моя противоположность. И, на данный момент, он был всем, чего я хотела.

Тебе никогда не требовались дополнительные занятия, лишь мотивация.

Представляете: наркоманка, которая что-то забыла.

— Поддерживай его голову и прижми к себе, — сказал папа. — Вот так. Видишь, у тебя прирождённый талант.
— Ну да. — Сомневаюсь, что прирождённый талант подразумевал желание убежать от ребёнка с дикими криками.

Она никогда не утихнет. Боль. Раны покрываются коркой, и тебя больше не разрывает на части. Но когда ты будешь ожидать этого меньше всего, боль вспыхнет, чтобы напомнить, что ты никогда уже не будешь прежним.

Я смотрел на мигающие
флуоресцентные лампы на потолке. Горят. Не горят. Горят. Не горят. Хотел бы я найти
кнопку, выключающую мою боль.

Минута наедине, и мы снова влюбились друг в друга, будто и не было этого расставания. Я мог бы обвинить ее в нашем разрыве, но, в конце концов, это я согласился с ее решением.

Взрослые сами хотят, чтобы мы врали. Они этого ждут. Живут в своем маленьком идеальном мирке и делают вид, будто мы только тем и занимаемся, что едим печеньки да смотрим телевизионные шоу.

— Спасибо. Думаю, пора мне отпустить тебя домой.

— И что ты собираешься делать?

Несколько подростков собрались рядом со столиком посреди пустого буфета. Уборщик поставил табличку, предупреждающую о скольком полу. Бездомный парень схватился за свою тележку и уставился на меня с Ноем с другой части комнаты. «Ой, даже не знаю. Поброжу в одиночестве, наверное, под конец окажусь мертвой на дне тележки этого парня».