Отчего не взять от жизни все, что она дает? Во всяком случае, сколько можно и пока можно.

Но он все время как будто говорит одно, а думает совсем другое.

Удивительно! Даже разжирела. Да, положим, она здесь уже столько времени, что успела забыть настоящую волю. А в этом-то все и дело.

Тянулись медленно, пока я тянул там лямку. Теперь же просто и не знаю, куда они девались.

По таким вот подросткам лучше всего и можно проследить, как сам старишься…

Не знаю, с чего бы это непременно мне занимать гостей, если я редкий раз покажусь в обществе. Пусть другие потрудятся. Эти молодчики только и делают, что переходят из дома в дом – поесть да попить. Пусть они и расплачиваются за угощение.

Нет, не следует быть к услугам всех и каждого.

Кто одинок – не так легко смеется, Грегерс.

Да, этот закон и порядок! Мне часто приходит на ум, что в этом-то и причина всех бед на земле.

Иногда полезно углубляться в тёмные стороны бытия.

Я одинок, Грегерс. Всегда чувствовал себя одиноким, всю жизнь. Но теперь это особенно дает себя знать – старею. Мне нужно иметь подле себя кого-нибудь.

При столь тесных узах, как наши, надо полагать, один всегда нуждается в другом.

Нет, не она, а ее муки и страдания – все, что сломило ее и привело к злополучному концу.

Для пищеварения хорошо посидеть так, поглядеть картинки.

Плешивый господин. Когда это вы включили столь суровые ограничения в закон о курении, фру Сербю?
Фру Сербю. С прошлого обеда, господин камергер. Некоторые позволили себе преступить границы.
Плешивый господин. А разве это отнюдь не дозволяется – чуточку преступать границы, фру Берта? В самом деле отнюдь?..

Знаешь, сама жизнь воспитывает.

Чудесно, – полное уединение, можно было вволю думать и размышлять о многом и многом…