Кукольный дом

Сомневайся в нем, сколько хочешь, — я верю в него.

Доктор Стокман. Не вправе! Свободный человек одного только не вправе делать, знаешь чего?
Фогт. Нет.
Доктор Стокман. Ну разумеется. Так я тебе скажу. Свободный человек не вправе валяться в грязи, как свинья, не вправе поступать так, чтобы ему оставалось только самому себе плюнуть в лицо!

О, между людьми-пуделями и людьми – простыми псами огромная разница.

Нет, побожусь, мы все-таки животные, старина! Все – самые настоящие животные, каких только можно себе представить.

На це мені нічого звертати увагу. Я знаю тільки, що мені це потрібно.

Дело, кажется, в том... что вы, в сущности, не вполне счастливы.

- Во мне нет никаких задатков для этого, господин асессор. Оставьте вы меня с вашими обязанностями!

• Будто у вас нет задатков для того, что для большинства женщин является таким призванием, которое...

- Ах, всегда ведь найдется какая-нибудь бедная больная, которой нужны уход и заботы.

• И вы в самом деле опять хотите взять на себя такой крест?
• Крест? Бог с вами, дитя мое! Какой же это для меня крест?
• Но ведь если это будет чужой человек...
• Ох, с бедными больными долго ли сблизиться?.. И надо же

Все-таки… в полной вашей власти. Завишу от вашей воли и желаний! Не свободна, значит, не свободна! Нет, этой мысли я не вынесу! Никогда!

Вы никогда меня не любили. Вам только нравилось быть в меня влюблёнными.

Отравленная ложью атмосфера заряжает, разлагает всю домашнюю жизнь.

- Да ведь больные-то больше всего и нуждаются в попечении.

• Вот то-то и оно-то. Благодаря таким взглядам общество и превращается в больницу.

Не знаю, водятся ли в ваших краях такого сорта люди, которые, точно в горячке, шныряют повсюду, разнюхивая, не пахнет ли где нравственною гнилью, чтобы затем быть на виду для определения на какую-нибудь выгодную должность. Здоровым же приходится смиренно оставаться за флагом.

Он, офицер, уложивший девять медведей, потомок двух подполковников... то есть в хронологическом порядке, разумеется...

А я-то без памяти любил ее! Я видел высшее свое счастье в том, чтобы бережно провести ее руку через всю жизнь, как ведут боящегося темноты ребенка через большую пустую комнату!

В минуту горя, у смертного одра многие проявляют душевное величие.

Кто одинок - не так легко смеется.