Таганай

Все потому, что когда нет мыслей – все красиво. Мысли портят наш мир, они его оценивают.

В пятке, кажется, всегда раньше других узнают последние известия. Недаром душа в периоды своего кризиса первым делом отправляется именно туда.

Тварь снова закричала, да так, что внутреннее ухо Колямбо чуть не лишилось своей способности слышать.
«Мать твою, прекрасное оружие! Орать внутрь башки, сразу, минуя всякие уши!»

Ему лучезарно улыбалась загадочная Вега, на него искоса поглядывал холодный Альтаир, а Лебедь, как всегда летящий в мерцающем потоке Млечного Пути, подмигивал ярким Денебом, как будто больше и подмигнуть было нечем, обязательно хвостом.

В этот момент ты даже не думаешь, красиво ли то, что у тебя перед глазами или обыденно. Все, потому что, когда нет мыслей – все красиво. Мысли портят наш мир, они его оценивают.

Это почти безмолвный ужас, ужас одиночества: лес, тишина, ветер и ты, больше никого, никого живого. Это сладкий ужас, от которого бегут мурашки по коже, он не сковывает, он, наоборот, освобождает.

В положении стрелок на циферблате сейчас лежал весь мир. Другого мира у Колямбо не было, как и других часов.

Тот миг, когда ты был частью мира, не боясь его, – не возвратить. Он улетел навсегда, как будто ничего и не было. Теперь есть мир, и ты в нем, но не как часть мира, а как его житель.
А жители мира вечно делят его на «твое» и «мое». Норовя сделать «мое», как можно больших размеров, тем самым, сея в мире враждебность и страх. И не важно, человек ты или лес, в конце концов, каждый играет в свою игру.

Ты не в силах сделать шаг или хотя бы чуть-чуть пошевелиться. Потому что, пока ты стоишь, ты свободен как ветер, ты мрачный спутник тишины и молчаливый сосед леса, скрипящего стволами деревьев. Ты один из них, ты так же пронзительно одинок, как и они, и так же вечен как та земля, на которой все это существует. Но стоит вернуться в себя, и ты понимаешь, что вечны только они, а ты – живешь. Ты среди них, но ты не один из них, ты – другой.