Цитаты из книги Sturmhöhe

Скажи ей, каков Хитклиф на самом деле – необузданное создание, без всякой утонченности, культуры, сухой каменистый пустырь, покрытый дроком. Я скорее отнесу эту канарейку зимой в парк, чем посоветую тебе отдать ему свое сердце.

Эдгар прекрасно понимал, каков был нрав Хитклифа – хотя внешне он переменился, душа его была неизменна и неисправима. Ее он боялся больше всего. Ее отвергал.

Вы готовы прощать их причуды, покуда они рады предвосхищать все ваши желания.

Без сомнения, Кэтрин отметила разницу между своими друзьями, когда один входил, а другой выходил из комнаты. Такой контраст возникает, когда с блеклых холмов угольных шахт вдруг попадаешь в цветущую плодородную долину.

– Доброе сердце сделает твое лицо красивым, мой мальчик, – продолжала я, – даже будь ты арапчонком.

Мое чутье говорит, что его замкнутость происходит из отвращения к проявлению показных чувств и выражению ответного добросердечия. И любить, и ненавидеть он будет в равной мере скрытно и сочтет дерзостью, ежели кто-то его полюбит или возненавидит.

Ну, нет! Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю

Кто его кормил — ангелы или его адова родня, не скажу

- Миссис Хитклиф, все мы когда-то начинали учиться, спотыкались и падали на пути к знаниям, и, если бы наши учителя не помогали, а глумились над нами, мы и поныне спотыкались бы и падали.

Я плакала по нему не меньше, чем по ней: порой мы жалеем созданий, которые не испытывают никаких чувств ни к себе, ни к другим.

- Доброе сердце сделает лицо красивым, мой мальчик, - продолжила я, - даже если ты черный, а злое обезобразит и самое красивое лицо.

Не смотри на мир, как злобная дворняга, которая убеждена: все пинки, выпадающие на ее долю, заслужены, которая за свои страдания ненавидит и весь мир, и того, кто ее пинает!

- Гордецы сами навлекают на себя печали. Если тебе стыдно за свою обидчивость, то надо извиниться

Удивительно, до чего жадными бывают люди, у которых на целом свете никого не осталось!

Какие же мы, люди, тщеславные ветреники!

…как это вообразилось  людям, что может быть немирный сон у тех, кто спит в этой мирной земле.

— Я ухожу к ней, и ты, милое дитя, тоже потом придёшь к нам.

Мы вдвоём часто испытывали себя — не устрашимся ли привидений: вставали оба среди могил и призывали покойников выйти.