Цитаты из книги Lśnienie

Мы живём, чтобы давать бой каждому новому дню.

Бо справжній митець мусить страждати. Бо кожний чоловік вбиває те, що любить.

(Обіцянки даються на те, щоби їх порушувати.) Він аж здригнувся від цієї думки. Вона ніби надійшла ззовні, комашина, дзизкуча, м’яко улеслива. (Обіцянки даються на те, щоби їх порушувати, дорогий мій арак. порушувати. ламати. розбивати на друзки. трощити молотком. ЩОНАЙПЕРШЕ!)

Эта страна должна прекратить свои грязные войнишки.

...чем дольше человек пробыл в лечебнице, тем сильнее нуждается в этом маленьком мирке — как наркоман в своей дряни.

Ожидать, что будет дальше, лучше одному.

...настоящий художник должен страдать.

Видно когда-то Господь высморкал из носа соплю - так это был ты...

Лесть — смазка на шестеренках мира.

Доводы против безумия проваливаются с мягким шуршащим звуком/слой за слоем…

Как сказал кто-то из великих мыслителей двадцатого века, вечер - пора грехопадений.

Гусь прошел по моей могиле.

Странное дело: думая о разном, все трое ощущали одно – облегчение. Мосты были сожжены.

– Стать аутиком? – спросила Венди. Про аутизм (тенденция бежать от действительности путем удовлетворения желаний видениями или фантазіями) она читала. Пугало уже само слово, в нем звучало угрожающее ненарушаемое молчание. – Возможно, но не обязательно. Он может в один прекрасный день просто войти в мир Тони и не вернуться к тому, что называется «реальными вещами».

А тем временем в дверь ломились люди. Параноики, шизофреники, циклотимики, семикататоники; мужчины, заявляющие, будто слетали на небо в летающем блюдце; женщины, спалившие своим детям половые органы биговской зажигалкой; алкоголики, маньяки-поджигатели, клептоманы, больные маниакально-депрессивным психозом, суицидные типы. Мир жесток, детка. Если тебе не подвинтить гайки, тебе еще и тридцати не исполнится, а ты уже начнешь трястись, дребезжать и ходить враскоряку.

За любые правительственные авантюры всегда приходится расплачиваться рядовым солдатам.

Видишь? Никакого буки.

Да нет, конечно. Им надо, чтобы ты вышла из спальни.

Им надо, чтобы ты сделала какую-нибудь бабскую глупость, чем ты сейчас и занята.

Никогда не поверю, что такое возможно. Но во сне Уэнди верила и, засыпая, ощущала, что они втроем накрепко и навечно прикованы друг к другу. И что если их триединство и может быть разрушено, то не одним из них, а только какой-то внешней силой.