
Сейчас комната была пустынна, однако (Обед подадут в восемь. Маски снимут в полночь. Тогда же танцы) Джек начал пробираться между столиков, мигом позабыв, что наверху – жена с сыном, позабыв свой сон, разбитый приемник, синяки. Он вел пальцем по скользкому пластику, пытаясь представить себе ту августовскую жаркую ночь сорок пятого – война выиграна, впереди простирается полное новизны, разнообразное будущее, похожее на край сновидений. Все кольцо подъездной дороги увешано яркими, пестрыми китайскими фонариками, из высоких окон (сейчас занесенных снегом) льется золотисто-желтый свет. Мужчины и женщины в маскарадных костюмах: тут – сиятельная принцесса, там – кавалер в ботфортах. Блестящие остроты и сверкающие драгоценности. Танцы. Реки спиртного – сначала вина и шампанского, потом, может быть, чего-нибудь покрепче. Звук голосов все выше, выше и вот с эстрады, где сидят музыканты, раздается веселый крик: «Маски долой! Маски долой!»
