El icono y el hacha

[Магницкий] предложил объявить философию вне закона, предупреждая, что "от одной строки профессора" могут появиться "до 200 тысяч штыков и ста линейных кораблей". В мае он предавал поношению "кровавую шапку свободы" и "ход того, что называли тогда "философия" и "литература" и что называется уже ныне либерализм".

Главная опасность современных университетов была, по мнению Магницкого, в том, что там преподавалась философия, которая непременно порождает сомнения в истинности богооткровенной религии.

Именно в Симбирске Магницкий затеял в 1818 г. свою необычайную войну со всей системой образования в Российской империи. В неподписанном письме в симбирское отделение Библейского общества он предложил учредить Российскую инквизицию, дабы искоренять ересь во всех печатных сочинениях.

Карамзин и себя считает неким новоявленным придворным провидцем, указующим Александру на гибельность либерализации.

Карамзин был своего рода монастырским летописцем в современном облачении. Он заново ввел в обиход санкт-петербургских интеллектуалов многие старомосковские исторические верования: например, убеждение, что все зависит от царя, что Промысл Господень оберегает Россию, если та хранит верность заветам предков, и что иностранные нововведения были источниками всех российских бед.

Многие десятилетия обзоры истории России были всего лишь парафразами карамзинского сочинения, котрое местами кажется ближе к историческим романам Вальтера Скотта, чем к аналитической истории.

"История" Карамзина также, при все обаянии авторского стиля и эрудиции, имеет пропагандистскую установку. Вся история сводится к торжеству государства, являющегося царской вотчиной, и нравственные свойства царя предопределяют его успех или неудачу.

Французского генерала-роялиста в красной шляпе по ошибке арестовал чиновник, приняв его за якобинца; безграмотные полицейские, получившие указание истреблять подозрительные книги, принялись истреблять книги в соседней библиотеке, решив, что они распространяют заразу.