Цитаты из книги Poor Folk

Одной любви мало; любовь доказывается делами.

А скажу я вам, родная моя, что я хоть и тёмный человек, глупый человек, пожалуй, но сердце-то у меня такое же, как и у другого кого.

Тогда же подумал я, что непременно сгублю в этой квартире и последнее здоровье своё. Так оно и случилось.

Но бедность и нищета образуют художника.

... и мне сейчас заметили, что я про философию говорю. Потом уж никто со мною и не говорил всё время; да я, по правде, рад был тому.

Мы, старые, то есть пожилые, люди, к старым вещам, как к родному чему, привыкаем.

И в глазах я ее прочёл: «Мы бы могли быть навеки счастливы вместе!»

Я тебя с кровью любил! Душу бы из себя с кровью вынул, сердце своё располосовал да к ногам твоим положил бы!..

Да и как тебя разлюбить? Разве это возможно? Все сердце наболело у меня по тебе.

Старое всегда лучше кажется!

Ну, что говорить о подлеце? Подлец так и есть подлец…

Ведь она любит; ведь это страсть, это фатум.

Дрожащий господин жарко потряс руку молодого человека.

На его подкупленный взгляд мы с вами, Настенька, живем так лениво, медленно, вяло; на его взгляд мы все так недовольны нашею судьбою, так томимся нашей жизнью! Да и вправду, смотрите, в самом деле, как на первый взгляд все между нами холодно, угрюмо, точно сердито...

- Так как же вы жили, коль нет истории?

• Совершенно без всяких историй!

У нас чижики так и мрут. Мичман уж пятого покупает, — не живут в нашем воздухе, да и только.

<<Да ведь что же фальбала? зачем фальбала? Ведь она, маточка, вздор! Тут речь идет о жизни человеческой, а ведь она, маточка, тряпка — фальбала; она, маточка, фальбала-то — тряпица.>>

Ведь я уж сколько лет один маюсь, — день да ночь — сутки прочь, а старого не забыл. Не забывается! А ты-то, ты-то?

Ведь какая самая наибольшая гражданская добродетель? Отнеслись намедни в частном разговоре Евстафий Иванович, что наиважнейшая добродетель гражданская — деньгу уметь зашибить.

Мои ночи кончились утром.