Цитаты из книги The Divine Comedy

ночная тьма казалась глубока,
ещё заря не золотила неба,
но сердце охватила мне тоска.

без подвигов исчезнешь ты бесследно,
как пена волн, как ветер в небесах.

бездействие для человека вредно.

- Там, на земле, не направляют разум Одной тропой: настолько вас влекут Страсть к внешности и жажда жить показом.

Все ж, это с меньшим гневом терпят тут, Чем если слово божье суесловью Приносят в жертву или вкривь берут.

Не думают, какою куплен кровью Его посев и как тому, кто чтит Его смиренно, воздают любовью.

Для славы, каждый что-то норовит Измыслить, чтобы выдумка блеснула С амвона, а Евангелье молчит.

Но раньше, чем январь возьмет весна Посредством сотой, вами небреженной, Так хлынет светом горняя страна,

Что вихрь, уже давно предвозвещенный, Носы туда, где кормы, повернет, Помчав суда дорогой неуклонной;

И за цветком поспеет добрый плод.

Ведь над землею власть упразднена, И род людской идет стезей опасной.

О жадность! Не способен ни единый Из тех, кого ты держишь, поглотив, Поднять зеницы над твоей пучиной!

Цвет доброй воли в смертном сердце жив; Но ливней беспрестанные потоки Родят уродцев из хороших слив.

- ...И так любой Обычай смертных сам себя сменяет, Как и листва сменяется листвой.

- Все те укусы, - я ему ответил, - Что нас стремят к владыке бытия, Крепят любовь, которой дух мой светел.

Жизнь мирозданья, как и жизнь моя, Смерть, что он принял, жить мне завещая, Все, в чем надежда верящих, как я,

И сказанная истина живая — Меня из волн дурной любви спасли, На берегу неложной утверждая.

И все те листья, что в саду взросли У вечного садовника, люблю я, Поскольку к ним его дары сошли.

Здесь древний сонм и новый сонм цветет, И празднует свой подвиг величавый, Под сыном бога и Марии, тот,

Кто наделен ключами этой славы.

О, до чего прекрасный собран злак Ларями этими, и как богато, И как посев их на земле был благ!

И быстроту свою, и свой объем Все семеро представили мне сами, И как у всех — уединенный дом.

С нетленными вращаясь Близнецами, Клочок, родящий в нас такой раздор, Я видел весь, с горами и реками.

Потом опять взглянул в прекрасный взор.

Тогда я дал моим глазам вернуться Сквозь семь небес — и видел этот шар Столь жалким, что не мог не усмехнуться;

И чем в душе он меньший будит жар, Тем лучше; и к другому обращенный Бесспорнейшую мудрость принял в дар.

- О пламенные звезды, о родник Высоких сил, который возлелеял Мой гений, будь он мал или велик!

- Петр начинал без злата и сребра, А я — молитвой и постом упорным; Франциск смиреньем звал на путь добра.

И ты, сравнив с почином благотворным Тот путь, каким преемники идут, Увидишь сам, что белый цвет стал черным.

Хоть в том, как Иордан был разомкнут И вскрылось море, промысл объявился Чудесней, чем была бы помощь тут.

- Столь многое земному телу любо, Что раньше минет чистых дум пора, Чем первый желудь вырастет у дуба.

- Те стены, где монастыри цвели, — Теперь вертепы; превратились рясы В дурной мукой набитые кули.

Не так враждебна лихва без прикрасы Всевышнему, как в нынешние дни Столь милые монашеству запасы.

Все, чем владеет церковь, — искони Наследье нищих, страждущих сугубо, А не родни иль якобы родни.

- Ходили Кифа и Сосуд Избранья * Святого духа, каждый бос и худ, Питаясь здесь и там от подаянья.

А нынешних святителей ведут Под локотки, да спереди вожатый, — Так тяжелы! — да сзади хвост несут.

И конь и всадник мантией объяты, — Под той же шкурой целых два скота. Терпенье божье, скоро ль час расплаты! -

(Примечание: Кифа - апост. Пётр, Сосуд Избранья - апост. Павел).

- О предопределение, в каком Скрыт недре корень твой от глаз туманных, Не видящих причину целиком!

Ваш суд есть слово судей самозванных, О смертные! И мы, хоть бога зрим, Еще не знаем сами всех избранных.

Мы счастливы неведеньем своим; Всех наших благ превыше это благо Что то, что хочет бог, и мы хотим.

- Из тел они взошли как христиане, Не как язычники, в пронзенье ног Тот как в былое веря, тот — заране.

Одно могу сказать про то мгновенье, — Что я, взирая на нее, вкушал От всех иных страстей освобожденье,

Пока на Беатриче упадал Луч Вечной Радости и, в ней сияя, Меня вторичным светом утолял.

«Оборотись и слушай, — побеждая Меня улыбкой, молвила она. — В моих глазах — не вся отрада Рая».