Сначала ты услышишь крик баньши. Потом найдешь на пороге своего дома серебристо-седые волосы, запутавшиеся в костяном гребне. И когда на твоей коже начнут появляться воспаленно-красные царапины от острых когтей, ты будешь знать наверняка - семейное проклятие нашло тебя. Скверные вещи случаются с заблудшими женщинами благопристойной католической семьи Райс. Тех, кто живет не так, как положено, любит не тех, кого положено, выглядит иначе, думает опасные мысли, смеется слишком громко, вряд ли ждет "долго и счастливо" в обозримом будущем. Добродетельная родня шепчется о семейном проклятии, передающемся от одного гнилого яблочка на фамильном древе к другому. И в свой семнадцатый день рождения, когда старшая сестра пропадет без вести, а все, что могло пойти не так, пойдет не так, Дина Райс начнет понимать, что, возможно, в этих ядовитых сплетнях имеется какая-то доля правды. И, чтобы снять нависшее над родом проклятие, придется отправиться в путешествие не только по Ирландии, но и вглубь веков, в историю собственной семьи, к корням фамильной яблони.
Книга оказалась... не совсем тем, чего я ожидала. Ох, в ней имеются абсолютно все составляющие, на которые может рассчитывать читатель, знакомый с предыдущими работами Фоули-Дойл: размытые границы между реальным и волшебным, упоительно ирландская атмосфера, персонажи всех сортов, мастей и ориентаций (DIVERSITY!), замечательно плавный образный слог, болезненные и проблематичные вопросы, умело задрапированные мерцающей органзой всего этого магического реализма, терпкого травяного дыма языческих ритуалов и изумрудных холмов Ирландии.
Но исчезло все изящество, вся ловкая невесомость, с которой автор касалась этих болезненных вопросов в предыдущих книгах. Вместо этого All the Bad Apples бьет читателя прям наотмашь по роже очень конкретным месседжем.
Пылко любимое учителями литературы и составителями школьной программы некрасовское стихотворение про русскую долюшку женскую было стабильным поставщиком моих ночных кошмаров в определенный период детства.
Вспомните только: зной (нестерпимый), солнце (палящее), насекомые (столбом), хлещущая из порезанной ноги кровь, остановить которую нет времени, истошно орущий младенец, квас со слезами и потом... Материала для страшных душевных переживаний чувствительному ребенку хватит с избытком.
All the Bad Apples заставила меня в очередной раз остро осознать, что воспетая Некрасовым женская многострадальность абсолютно интернациональна, у всевыносящего русского племени на нее нифига не монополия.
В своей книге Фоули-Дойл старательно раскапывает и выносит на свет позорные страницы из совсем недавней истории своей собственной страны. Католические приюты с творившимися в них зверствами. Запрещенные в Ирландии до референдума 2018 (прописью: две тысячи восемнадцатого. as in, в прошлом году) года аборты (запрет, повлекший смерть многих женщин, чьи беременности представляли реальную угрозу жизни, но которые не смогли добиться права на прерывание), адские "прачечные Магдалины" - существовавшая в стране до 1996 (!) года система католических исправительных учреждений, направленная на реабилитацию "падших женщин", с совершенно нечеловеческими условиями жизни. Стигматизация женщин, родивших ребенка вне брака. Все то, о чем в приличном обществе говорить не принято.
Я читала и думала: huh, как-то Мойра... излишне жестко стелет, по-моему. Сгущает краски. Понятное дело, художественная литература, но все это поэтичное живописание кошмара как-то, ну, чересчур?..
А потом я вспомнила англо-ирландский фильм The Magdalene Sisters про те самые приюты Магдалины. Потом почитала воспоминания реальных невыдуманных женщин, которым довелось побывать в этих душеспасительных учреждениях. Потом долго сидела с лицом
и повторяла "сволочи".
Потому что от записей воспоминаний "женщин Магдалины" мне стало физически плохо. Потому что внезапно оказалось, что Фоули-Дойл в своей книге не рассказала и одной сотой той жести, что происходила за серыми стенами этих приличных католических учреждений, какой там "сгущала краски", о чем вы. Реальная жизнь иногда страшнее любого вымысла.
Иногда, впрочем, Мойре действительно отказывало чувство меры, да так, что подача центральной идеи становилась ну очень heavy-handed и больше напоминала феминистический манифест (а не, знаете, книгу. с сюжетом, который не служит единственно для трансляции авторской идеи).
Но ее можно понять: в авторском послесловии она честно признается, что эта книга родилась частично из ярости (случившиеся в 2012 смерть Савиты Халаппанвар, которой было отказано в прерывании опасной для жизни беременности на основании того, что "Ирландия - это католическая страна", и расследование историка Кэтрин Корлесс, выявившее смерти 796 детей в одном приюте Магдалины в период с 1925 по 1961).
Иногда, вероятно, надо быть максимально прямолинейной, предельно громкой, чтобы донести боль и ужас, которые традиционно чопорно замалчиваются. Даже в художественной литературе.
Потому что слишком много людей живут по принципу
Фоули-Дойл, по всей видимости, очень важна правда - как писателю и как человеку. Это постоянный, из книги в книгу повторяющийся мотив - вера в то, что горькая правда лучше благообразного молчания, что душевные раны, гноящиеся годами под чинным безмолвием, можно залечить только с помощью метафорического огня честности. И это, в общем-то, простая истина. Проблему не решить, пока ее существование не признают вслух. Ничего не станет лучше, пока ты молчишь. Tell the story. Speak your truth. Shatter the silence.
7 понравилось
