The Wednesday Wars

Как вы уже поняли, в мае миссис Бейкер дала мне читать трагедию Шекспира «Гамлет, принц датский». Наверно, в наказание за пропущенный апрель. Пьеса — жуткая тягомотина, даже «Ромео и Джульетта» повеселее. Призрак, конечно, хорош, и могильщики тоже, но если у тебя в героях — человек, который мало делает и много говорит, единственный способ это показать — написать для него много слов. А читать-то скучно.

О чём вообще можно разговаривать, если постоянно прикидываешь, что думают остальные и понимают ли они, что ты думаешь о том, о чём вовсе не должен думать? А ещё ты боишься, что то, о чём ты не должен думать, но всё равно думаешь, будет постоянно терзать тебя и вселять в тебя страх. Примерно так.

Ну, наврал я, наврал, сам знаю. Но пресвитерианцам иногда разрешается врать. Изредка. Когда надо позарез.

В нашей школе, особенно на уроках мистера Петрелли, самый правильный ответ — вовремя заткнуться.

- У Шекспира комедии отличаются от трагедии тем, что герои отваживаются выбирать. Они знают, что можно выбрать счастливый конец. Поэтому я знаю будущее.

• А если его не видно?
• Как раз для этого и нужна отвага. Иначе не увидишь.

Вообще-то я в курсе, что за пределами школы с учителями общаться не принято. Есть такое неписаное правило, которое нарушать не рекомендуется.

Комары неотступно следовали за нами и гудели, как маленькие аэропланы.
Мы забежали в речку и стали плескать на комаров водой.
Они зависли над нашими головами, ожидая, пока мы выйдем на сушу. Они над нами издевались.
Мы рванули в лес и стали отмахиваться от комаров сосновыми ветками.
А они продолжали над нами издеваться.

Похоже, к восьмому классу с людьми что-то случается. И все они становятся придурками.

Но всё-таки я почувствовал, когда Мирил потянулась к моему лицу и…
Ага, всё вам расскажи.

Она часто повторяла: «Кто хочет научиться бегать — бегает. Другого способа не изобрели». А потом добавляла: «Можно недотренироваться. Перетренироваться — никогда». Я с ней не согласен, но такая уж у неё метода.