Далекий странник

Можешь сколько угодно кичиться своим возрастом, но с каких пор привилегии старшего дают право не только рассуждать об истинной природе вещей, но и копаться в чужом белье?

Око за око? Равноценная плата? Так ли это было на самом деле? В мире хватало способов сделать жизнь хуже смерти!

Есть ли в бескрайнем мире хоть один человек, кто не мечтал бы сделаться легендарным героем и оставить славный след в истории? Кто в благословенные годы юности не взглянул на чужой величественный силуэт и не воскликнул, стиснув зубы и сжав кулаки: «Однажды я буду таким же!»?

Повелевать миром, владычествовать над людскими судьбами…

Но что будет после достижения славы? Что потом?

В безграничном мире столько вещей стоили того, чтобы их увидеть и попробовать! Как можно было ничего не желать и просто довериться течению?

Каждый человек обладает совокупностью черт характера, из-за которых другие люди либо ищут, либо избегают его общества.

А ты сам? Человек, который твердит про накопление добродетелей, но совершает благие дела только из страха перед карой на том свете… Из страха, что за совершённые грехи тебя пропустят через все круги преисподней! Позволь спросить, если бы нашлось… что-то, способное сделать тебя неуязвимым, способное отпугнуть призраков, стучащихся каждую ночь, разве ты отказался бы от такого чуда?

Всегда были люди, которые не могли перестать беспокоиться о делах других.

И независимо от того, питает ли человек отвращение к мясу или нет, разве он не будет несчастен, если его бросят в пустынное место, где больше нечего будет есть?

Человек не останется неизменным, оказавшись в другой ситуации

В этом мире есть три типа людей: те, кто может есть мясо, те, кто не возражает против него, и те, кто не может его выносить; так они рождаются, но разве не смешно, если первый тип рождается в бедности, а третий-в роскоши?

Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин вернулись к своей обычной рутине обмена колкостями и оскорблениями взад и вперед с нескончаемым энтузиазмом, постоянно пытаясь прощупать друг друга.

Существовал тип людей, которые жили своей жизнью в такой нормальности, что принуждение мыслить нестандартно вызывало бы у них только головную боль — примером этого может служить Цао Вэйнин. Кроме того, был еще один тип людей, которые не могли не заглянуть глубже во все и вся, путаясь со многими возможностями, прежде чем они могли даже осознать это — примером этого был бы Чжоу Цзышу.

Большую часть жизни господин Чжоу провёл в культурном обществе среди образованных, хотя и редко искренних, людей. Всё, что от них можно было услышать — витиеватые двусмысленности и «Конфуций то, Конфуций это». Ни разу у них не вырвалось крепкое словцо. Чжоу Цзышу почувствовал невероятный восторг после того, как выругался. Словно брань развязала тугой узел в груди, стянутый годами строгого самоконтроля.

Их взгляды встретились. Человек в сером безэмоционально посмотрел на Чжоу Цзышу и вернулся к блюдам на столе. Чжоу Цзышу невольно рассмеялся: в бескрайнем океане незнакомцев он умудрился встретить кого-то, кто его понимал.

Когда в последний раз он грелся на солнышке, ни о чем не думая? Чжоу Цзышу вдруг показалось ужасно забавным, что прохожие на улице спешили куда-то, словно в погоне за смертью, тогда как он — человек, находящийся одной ногой в могиле — наконец-то перестал торопиться.

Невозможно укрыться от непредсказуемости жизни или откупиться от одиночества.

— Если ты… подведëшь… я… отыщу в преисподней… восемнадцать поколений… твоих предков… и трахну каждого…

Цао Вэйнин крепко обнял девушку, как будто не видел её целый век, и вдруг сообразил: «А-Сян ничуть не изменилась и не стала бабушкой. Значит, она умерла молодой?»

Ты не познаешь ни истинную любовь, ни искреннюю привязанность и рискуешь остаться в полном одиночестве, остерегаясь всех и каждого.
Разве найдётся участь печальнее?
Видишь ли, быть плохим человеком может оказаться слишком больно.