As Old As Time

Воображение ее колебалось от "убить его" до "он безнадежен, к чему тратить на него время".

" Нельзя добиться успеха, если постоянно боишься потерпеть неудачу."

Даже самый жуткий и пугающий человек может оказаться прекрасной личностью... если дать ему время.

"Магия всегда возвращается "

"-Человек по природе своей сторонится всего нового..."

Иногда она вспоминала отдельные моменты по-разному, например, роза могла быть розовой, как рассвет над морем, хотя, конечно, это звучало не так эффектно, как "кроваво-красная".

У тебя было волшебное зеркало, которое показывало тебе жизнь за пределами твоего мира, этого замка. А у меня были книги. Читать их - это все равно что путешествовать по другим странам. Ненадолго стать другим человеком. Пожить другой жизнью.

Чудовище моргнуло.

• Навсегда? И у меня больше не случиться... рецидивов ? Я больше не буду зверем ?
• Конечно, нет, — нетерпеливо успокоила его Розалинда — Пока ты любишь Белль, а она любит тебя , все будет в порядке. Заклятие снято, пусть и не до конца.

У каждого века есть своя тьма

— Ну, его книги были опасны! — настаивал Гастон. — Это из-за них ты превратилась в глупую девицу, не желающую выходить за меня замуж! За меня, самого Гастона! Каждая девушка в деревне хочет за меня выйти! И вообще, книги пожароопасны…

Также присутствовали музыканты - играли они ужасно, зато с большим чувством.

"Просто книги"? Это все равно, что сказать: "Александрийская библиотека - это просто библиотека". Ты не понимаешь. Не представляю как этого можно не понимать!

Человек по природе своей сторонится всего нового... А может, им просто нужно получше узнать тебя... и понять, что ты сама вовсе не вредина

- Белль, девочка моя, настоящих приключений ты в книгах не найдешь. За ними нужно отправляться в большой мир... нужно встречаться с людьми...

,,Жизнь - странная смесь всех этих жанров - размышляла девушка ,- и в ней всё совсем не так радужно и безоблачно , как в книгах".

читаю

… тут кругом загадки… как будто открываешь один ящик, а в нем лежит второй, открываешь второй – а в нем третий.