Prozac Nation

Не знаю, как так получается, но бывает, что книги одна за одной идут по какой-то определённой тематике, которую ты осознанно не выбираешь. Что-то выпадает по играм на livelib, что-то выбираешь из горячих новинок, что-то просто понравилось по обложке, что-то хватаешь в библиотеке пока свободно. А потом выясняется, что есть какая-то общая тема, которая сначала интересна и необычна, а потом уже начинается передоз. Так у меня было с темой «отношения с матерью». Негативный опыт, вестимо (не у меня, слава богу). И прям уже на пятой книжке невозможно было не сказать: да перестаньте вы ныть и обвинять маму во всех своих неудачах!!

А сейчас уже случился передоз по тематике психических расстройств у людей. Как-то слишком много книг, объясняющих, как работают механизмы мозга, если есть проблемы. И если в начале ты открываешь для себя новый мир, то сейчас возникает только один вопрос: где грань между заболеванием и характером.

Важно отметить, что то, о чём я здесь написала в начале моей околорецензии, это не имеется ввиду, что ты читаешь пять книг подряд на одну тему. Нет, они где-то рядом во временном отрезке и между ними ты читаешь что-то другое. И вот, например, я читала «Залив терпения», где набросками была история про русскую бабушку, которая прошла просто огонь, воду и медные трубы, да не сломалась. А потом ты читаешь наматывание соплей и прозака на кулак на десятках страниц от человека, который в целом-то мало что плохого видел в жизни, и вот не можешь не ловить себя на мысли, что что-то не так. Да, я умом понимаю, что депрессия — это болезнь, что русской бабушке повезло (sic), что у неё психическая система была стойкой. Но опять-таки: где та грань.

А вообще во всех историях, которые я сейчас так внезапно прочитала на эту тему, мне всегда жаль только окружение. Близких родственников, хороших друзей. Вот просто пример из «Нации прозака». Героиня увела парня у подруги. Ну, типа та сама говорила, что не особо ведь его и любила. Ну конечно, чего не увести тогда. А вообще если что, то можно сослаться на депрессию.

Сразу хочу сказать, книга не для всех.. она сложная к восприятию, а людям у которых есть проблемы с психикой её лучше вообще не читать
Мне же книга очень понравилась, она очень глубокая, ну и конечно же очень депрессивная, зато после прочтения всей книги ты чувствуешь такое приятное ощущение лёгкости и умиротворения

Немного о книге:
Мемуары Элизабет Вуртцель написала в 24, она рассказала о своей продолжительной депрессии и о борьбе с ней. О своих проблемах с родителями, деньгами, наркотиками, о своём выкидыше.. в общем в этой книге мы очень близко узнаем Лиззи. Вам станет её жалко, иногда возможно подумаете, вот же дурочка, у тебя де все есть что тебе ещё надо.. но продолжайте читать будет только интереснее.

К сожалению, Элизабет Вуртцель уже нет с нами она умерла от рака. До этого как рассказывается в книге её дважды откачивали от передоза..

Прозак это не приговор.. книга прекрасна, начните вдруг понравится, как мне кажется будет очень полезно прочесть психологам. А вообще из книги ещё понимаешь как важно найти того самого специалиста.

Мне интересно читать про психические расстройства. И пропустить эту книгу я не могла. И не то чтобы пожалела, но ожидала большего впечатления. Естественно, что читалось тяжело, это неизбежно при таком эмоциональном обнажении и где-то даже смаковании всех негативных переживаний. Понимаю, что книга интересна как документ, как культовое произведение своего времени. Но всё это показалось не слишком художественным. Эмоции идут потоком, ощущение, что автор постоянно повторяется. Я сочувствую её болезни, даже её желанию рассказать всю правду. Но мне кажется, текст смело можно было сократить на треть, и художественный эффект был бы сильнее.

Вуртцель рассказывает свою историю болезни - очень раннее начало депрессии, первый передоз в 11 лет, селфхарм, алкоголь, наркотики, деструктивные отношения с мужчинами. Всё это на фоне приёма разных препаратов и психотерапии, но с очень слабым эффектом. И только с появлением прозака (а до этого грамотного врача) болезнь стала отступать.

В книге много анализа и самоанализа, размышлений о природе депрессии, и для меня это плюс. Ну, а минус - предельный эгоцентризм молодой девушки. Временами я старалась отстраняться и не погружаться в текст слишком глубоко из чувства самосохранения. И вообще у меня вопрос - не является ли мазохизмом такое чтение. В любом случае такие книги лучше чередовать с чем-то более жизнеутверждающим.

Утяжеляет текст огромное количество цитат из книг и песен, имён музыкантов и поэтов, упоминаний фильмов - совершенно незнакомый мне контекст. Но некоторые книги я всё-таки выписала и хотела бы прочитать.

Список книг.
Эссе Джоан Дидион.
С. Плат. Под стеклянным колпаком.
У. Стайрон. Зримая тьма.
С. Кейсен. Прерванная жизнь.
Дж. Евгенидис. Девственницы-самоубийцы.
Дж. Фрей. Миллион маленьких осколков.
К. Кнаусгор. Моя борьба.
М. Дюрас. Любовник.
О. Сакс. Пробуждение.
Э. Хемингуэй. И восходит солнце.
С. Бовуар. Второй пол.
Х. Кортасар. Игра в классики.
Торо. Уолден, или Жизнь в лесу.
Э. Олби. Кто боится Вирджинии Вулф?
С. Беккет. В ожидании Годо.

"Все несчастные семьи похожи друг на друга. Все виды несчастья близки по своей сути: именно поэтому мне годами советовали сходить на встречи АА. Говорят, что и зависимости все одинаковы, что моя зависимость от депрессии или стресса – точь-в-точь такой же механизм, как и чье-нибудь пьянство."

"Необъяснимым образом я была влюблена в свою депрессию. Доктор Стерлинг была права. Я любила ее, потому что думала, что депрессия – все, что у меня есть. Я думала, что она – часть моего характера, что она делает меня достойной внимания. Я не верила в себя настолько, что считала, что мне нечего дать миру, и единственным, что оправдывало мое существование, мне казалась моя агония".

"Я не могу избавиться от ощущения, что после долгих лет и попыток заставить всех воспринимать депрессию всерьез – и говорить я болею, мне нужна помощь, – что теперь, когда ее действительно признали проблемой, она стала совершенной банальностью".

Книга хороша тем, что Вурцель очень точно описывает переживание депрессии от первого лица. Тем, кто это не переживали, но хотели бы понять, каково оно, прочитать книжку определенно стоит. Тем, кто переживали или, тем более, сейчас переживают депрессию – если и читать, то с осторожностью, узнавание может быть болезненным.
Элизабет Вурцель начала страдать депрессией с 11 лет, с начала полового созревания. До 20 у неё и просветов-то почти не было. Не помогало ничего: ни психотерапия, ни лекарства, ни уж тем более наркотики и вечеринки, в которых она пыталась найти забвение... Она много рассуждает о том, что же, собственно, послужило причиной многолетней тяжелой депрессии. Да, ее родители рано развелись и долго перетягивали ее между собой – малоприятный опыт, конечно, но ведь такой есть у многих, однако, не все пребывают в депрессии годами... (Отец ее, конечно, тот еще гад, например, отказался оплачивать лечение дочери, хотя для него это покрыла бы страховка; но он уперся – пусть мать оплачивает, так договаривались при разводе, что медрасходы на ней! Мать же зарабатывает не так уж много, и полная оплата психотерапии по американским ценам ей просто не по карману...) Может, дело в том, что и отец, и другие родственники с его стороны страдали депрессией? Действительно, есть определенный наследственный фактор у этого заболевания. В общем, как бы то ни было, столь важные для формирования личности годы Элизабет Вурцель провела в крайне паршивом психическом состоянии. Помог ей только Прозак (флуоксетин), она была одной из первых пациенток, которых лечили этим медикаментом, еще на этапе исследований. Не то чтобы депрессия прошла раз и навсегда, были и повторные эпизоды, но всё же сочетание Прозака и лития сильно улучшило качество её жизни.
В эпилоге Вурцель размышляет о том, почему Прозак приобрел такую популярность. На момент написания книги это лекарство заняло второе место среди самых часто назначаемых в США. Неужели так много людей страдают депрессиями? Или же произошла "тривиализация депрессии", и препарат прописывают тем, кому он, в общем-то, не нужен, от вполне нормальных человеческих чувств: разочарования, печали, недовольства жизнью?... То, что некоторые врачи делают такое назначение, не пообщавшись с пациентом и трех минут (!!!), конечно, настораживает. С другой стороны, может, депрессия и в самом деле настолько распространена? Но почему же страдающих депрессией так много? Может, что-то не в порядке (в датском королевстве) в американском обществе? Однозначных ответов нет, но вопросы интересные.

Автофикшн-роман Элизабет Вурцель «Нация прозака» вышел в Соединенных Штатах в 1994 году. Для того времени это были скандальные мемуары не только потому, что писательница выплеснула наружу табуированную тему депрессии. Она не стеснялась в выражениях. Она была слишком молода для такого жанра. А еще поставила важное условие перед издателем — на обложке должна быть фотография самой Элизабет. Кроме того, она неоднократно сравнивала себя с величайшей американский поэтессой и писательницей Сильвией Плат, а в ее книге постоянно появляются отсылки к роману «Под стеклянным колпаком», в котором Плат описала свой опыт переживания депрессии в середине прошлого века. Правда, использовала для этого более скромные выражения. И в отличие от Вурцель, Сильвия Плат направила все переживания внутрь себя, тогда как Элизабет выплескивала наружу, в том числе на близких, самое неприятное содержание своего богатого внутреннего мира.

Она стоит перед зеркалом и рассматривает себя. Большие темные глаза, длинные волосы. Она выглядывает в окно и видит, что уже стемнело, хотя часы только перевалили за полдень. И внезапно что-то ползет к ней, сначала сзади, затем слева, справа, со всех сторон. Она бежит домой из магазина, где примеряла серьги, чтобы эта черная волна не затопила ее. Она поднимается по лестнице, пробегает сквозь квартиру в свою комнату, прячется под одеялом и надеется, что кошмар закончится.

Даже если страх рано или поздно проходит, ей кажется, что следующая волна может наброситься на нее в любой момент. Потому что этот океан находится в ее голове. Он присутствует всюду. Мрачный и безграничный океан тоски, в который она однажды погрузится целиком.

По данным 2017 года, более 40 млн человек в мире принимают прозак. Больше всего потребителей «волшебной таблетки» у нее на родине. Там же самое большое количество критиков препарата. Последние утверждают, что компания целенаправленно скрывала статистику о побочных эффектах. К примеру, прием таблеток подростками может провоцировать суицидальные мысли и агрессивное поведение. А школьники, которые устроили бойню в «Колумбайн», «сидели» на прозаке.

Но Вурцель вооружилась словом, и после пережитой с помощью прозака депрессии начала писать книгу о своем опыте. «Нация прозака» — это автофикшн-роман, который отражает настроение американской молодежи конца 1980-х — начала 1990-х годов. Книга обрабатывает ту мрачность, которая, как говорит Вурцель, словно стеклянный колпак висит над всей страной.

Депрессия давно стала лейтмотивом популярной культуры. Вспомните образы моделей конца прошлого века, они смотрят с усталым взглядом с рекламных фото. А фотограф Жан-Батист Мондино постановочно изображает самоубийство в качестве fashion-фотографии. Даже Хиллари Клинтон, несмотря на экономический подъем в США, обнаружила ту же мрачность. Она диагностировала у американцев «спящую болезнь души», «отчуждение, отчаяние и безнадежность», «духовный вакуум» и «кризис смысла». А Newsweek попытался в своей заглавной истории о самоубийстве Курта Кобейна выяснить, почему так много молодых людей покончили с собой.

Именно люди в возрасте от 20 до 30 лет в тот период жизни, когда должны питать яркие надежды на будущее, образуют, как утверждает Вурцель, нацию депрессивных — слишком грустных, чтобы радоваться завтрашнему дню, слишком усталых, чтобы получать удовольствие от дня сегодняшнего. Именно для них Вурцель написала свою книгу. Она придумала им характеристику — молодые, умные и безнадежные. Писательница считает, что одна из причин депрессии ее поколения — это кризис института семьи. На момент написания книги более миллиона американцев в возрасте до 18 лет были из разведенных семей.

Так было и с самой Вурцель. Ее родители развелись, когда ей было меньше двух лет. Кроме того, она была нежеланным ребенком. Элизабет выросла с матерью, которая работала в нескольких местах, а отец приезжал в гости время от времени. Он был зависим от валиума, поэтому часто засыпал на диване. Если он брал ее с собой в кино, то засыпал в кресле кинотеатра.

Однако Вурцель была веселым и талантливым ребенком. В шесть лет девочка написала детскую книжку, самостоятельно научилась играть в теннис и каждый год побеждала на тестах в еврейской школе, в которой училась. Она была «Еврейской Американской Принцессой», она была «очаровательной». Пока не увидела первые признаки депрессии в возрасте 10—12 лет. До этого момента ее можно было описать как «многообещающего ребенка». Однажды Элизабет приходит в школьную раздевалку, слушает хард-рок, достает из портфеля пилочку для ногтей и проводит острым краем по своим ногам.

Она постоянно уединяется, чтобы резать себе рисунки на коже бритвами или ножами — квадраты, треугольники, звезды, сердце. Однажды она оказывается в кабинете психотерапевта, но он не может остановить издевательства над собственным телом. А ее родители в это время не могут согласовать требования по алиментам. Они кричат друг на друга по телефону, и в конце концов отец отказывается оплачивать еженедельные сеансы терапии. В тумане уныния Элизабет почти не замечает семейных скандалов. Несмотря на это, она окончила школу с отличными оценками и поступила в Гарвард.

Вурцель считала, что ее болезнь сделала из нее уникального человека. Потому что у нее было более глубокое понимание жизни, только она знала, что «все пластиковое», все ложное и мертвое. В Гарварде было достаточно гиперактивных студентов с веселых вечеринок, на которых употребляли много наркотиков. Но Вурцель хотела не веселья, она хотела этим заполнить пустоту внутри себя. Далее ситуация ухудшается. Снова и снова она оказывается в скорой помощи, подавленной, в запутанных мужских историях, готовая к самоубийству. В конце концов она лежит неподвижно на больничной кровати и просит морфин, чтобы заглушить глубокую печаль. Тогда она получила чудо-лекарство прозак, который помог ей выйти из затянувшейся депрессии.

В какой-то момент Вурцель осознала, что не одна нуждается в стимуляторе. Ее друзья принимают эту таблетку, чтобы мир казался чуть лучше. Знаменитости говорят о прозаке. Ветеринары назначают его собакам. И, может быть, вся Америка была бы в лучшем настроении, если бы все принимали прозак.

В любом случае газета The New York Times разделяет характеристику Вурцель, которую она дала своей стране. «Нация прозака» — это диагноз, поставленный писательницей своему поколению. «Легальная наркокультура» — так назвала Элизабет те объемы антидепрессантов, которые постоянно поглощают американцы.

Привычка «сидеть на антидепрессантах» появилась там, но довольно широко распространилась и у нас. С помощью препаратов, которые снимают симптомы, но не лечат болезнь, можно легко избежать неприятных чувств, тем самым загоняя себя в еще большую в ловушку собственных эмоций. В 90-х или начале нулевых в России никто не говорил об антидепрессантах. Сейчас это такая же норма, как для поколения Элизабет Вурцель. Возможно, книга ждала почти 30 лет именно для того, чтобы выйти на русском в самый подходящий момент.

Я наконец-то прочитала «Нацию прозака» Элизабет Вуртцель в переводе прекрасной Ольги Брейнингер. Полгода собиралась, откладывала до наступления подходящего момента. Кажется, момент выдался идеальный, потому что текст не просто откликается, он пульсирует в висках.

Когда мне кто-нибудь ещё раз скажет, что я слишком личным делюсь в книгах и блоге, я отошлю его/её читать «Нацию прозака». И можно ещё экранизацию посмотреть заодно. Чего стоит только эта цитата:

Это роман про поколение 1980-х, которое поклонялось Курту Кобейну, Сюзанне Кейсен и Сиду Вишесу. Отвергнутая обществом, непонятая современниками молодежь искала своё место в мире в перерывах между нервными срывами, попытками самоубийства и употреблением запрещенных препаратов. Этот роман – коллективный крик о помощи, вложенный в уста Элизабет Вуртцель, жертвы и голоса странной эпохи.

Элизабет на протяжении всей книги говорит о депрессии, но в каждом предложении подбирает новые слова, и это удивительно, как удивительно то, что меня не напрягает читать хтонический текст. Впрочем, я и сама пишу хтонические тексты. С мая по февраль я проживаю нечто подобное, что и Элизабет, только на минималках. Без таблеток. Без мыслей о самоубийстве. Но с криками о помощи. С желанием продолжать жить. Она говорит о депрессии, и её слова откликаются настолько, что я собрала множество цитат:

«Думайте о том, каково это – проживать депрессию от первой до последней секунды, и знайте, что никакое великое искусство, порожденное депрессией, того не стоит».

Я люблю книгу Ольги Брейнингер «В Советском Союзе не было аддерола», которая и перевела «Нацию прозака». Обе писательницы прекрасны. Одна пишет о влиянии аддерола, вторая о влиянии прозака.

Я люблю музыку Курта Кобейна, а ещё больше биографию Курта Кобейна, и Элизабет много пишет о нём:

Я люблю произведение Жоржа Перека «Человек, который спит», в нём тоже много хтони и мрака. В «Нации прозака» много тьмы, но есть и свет. В Элизабет Вуртцель тоже был свет, но она умерла 7 января 2020 года от рака молочной железы в 52 года. Она сумела победить депрессию, но не сумела победить смерть, как и все мы, к сожалению, не сможем...

Депрессия - это не какая-то «интересная» отличительная черта, создающая особенный образ, а кромешная тьма, затягивающая на самое дно и не отпускающая… не позволяющая даже сделать свободный вдох, а угнетающая и изобилующая мрачными оттенками.

«Нация прозака» - это мемуары Элизабет Вуртцель, девушки, за которой по пятам следовало психическое расстройство. Она пыталась выкарабкаться, посещала психотерапевта, глотала часто не помогающие таблетки. Порой использовала другие методы, повсеместно распространенные в 80-е - запрещенные вещества, алкоголь, случайные связи. Элизабет пыталась забыться, заглушить внутренний вой хотя бы на мгновение, но лишь оттягивала ощущение пустоты и железную хватку депрессии.

Это сильная и глубокая на переживания книга. У вас не получится спокойно пройти мимо, вашу душу просто разорвет в клочья. Вы прекратите обесценивать чужие чувства (если еще не). Побывав в чужой шкуре - издадите утробный крик. Настолько это эмоционально, настолько больно… Увидите воочию, как самые родные и близкие люди поворачиваются к вам спиной, поскольку не готовы к такому повороту событий или же находятся в состоянии непонимания, безысходности, что уже не знают, как дальше быть, как помочь, что из их уст польются слова не утешения и поддержки, а злые слова, направленные прямо в ваше сердце.

«Нация прозака» - это определено крик о помощи, который должен быть услышанным. Автор на собственном примере показала через что ей пришлось пройти, чтобы суметь встать на ноги и продолжить жить, а не существовать, словно ты какое-то растение, которое забыли полить и оно вынуждено загибаться и чахнуть. Элизабет раскрыла шторы, явив миру всех чудовищ, но и подарила надежду на спасение, когда те исчезают, и свет через мутное стекло начинает проникать в комнату.

Я бы могла сказать, что «Нация прозака» - это книга ушедшей эпохи, когда за улыбками пряталось нечто зловещее, но … это никуда не делось. Сейчас в глазах все та же терзающая боль, а вокруг непонимание. Однако мутное стекло можно протереть, а также можно перестать отворачиваться и заглушать проблему, а обратиться за помощью или оказать ее тому, кто рядом и в ней нуждается.

Мне кажется, что большинство людей уже давно потеряло смысл слова "депрессия". Для них это стало синонимом "мне грустно дольше трех дней" или просто даже плохого дня. Между тем, депрессия это серьезное состояние, которое превращает жизнь в ад. Точнее, даже скорее в небытие, когда ты понимаешь, что не живешь, но тебе уже все равно.

Элизабет Вурцель стала голосом целой нации — нации тех, кто знает, что такое депрессия. Она не изобрела от нее лекарство, она не смогла избавить всех от хандры, но она сделала нечто очень важное — нашла нужные слова. Ее голосом говорят множество людей по всему миру, которые оказались на дне собственной жизни. Элизабет Вурцель подарила нам язык, на котором говорят несчастные люди, как это в свое время сделали Вирджиния Вульф или Сильвия Плат.

Несмотря на общую тяжесть, это очень красивая книга. Вурцель любила свои страдания, хоть и осознавала неправильность этого. Здесь есть настоящая поэзия ужаса жизни, и я думаю, что у каждого из нас были хотя бы минуты, когда мы полностью резонировали с текстом.

Примерно на середине книги мое утомление достигло пика. И только к концу я поняла — почему. Но начнем с начала.

Книга Элизабет Вуртцель, вышедшая 30 лет назад (это важно) только в 2023 году добралась до России, однако, как раз сейчас она встает острым углом в сознании «30-ти летней молодежи». Захватывающий, до скрежета в зубах раздражающий и до бездыхания честный автофикшн о клинической депрессии, зависимостях и созависимостях, непонимании, одиночестве и способах балансировать в сером состоянии — ни живым, ни мертвым.

Эта книга стала для меня отражением меня самой.
Я думала: «Раздражает нытьё, бесконечное, такое неудобное, такое прям. Аргххх!» Оказалось — это один из моих главных страхов.
Я думала: «Раздражает ее вот это неуважительное, дикое отношение к другим людям, этот раздутый до объёмов планеты эгоцентризм»
Оказалось — тоже моё, родное.

Короче, всё это ничего не значит в формате книги. Это значит только в формате меня самой.

«Нация прозака» — это маст рид для тех, кто всё еще не очень понимает, что такое депрессия. Это очень громкий, дерзкий (особенно для того времени) роман о девушке, которая прошла через ад и смогла выйти из него, хоть и не до конца. Ведь ее ад прям здесь, рядом — прямо в голове.
«Нация прозака» — нужный и важный роман поколения, которое слушало Курта Кобейна и постоянно слышало упрёки «Почему ты постоянно грустная/ый?!». Поколения Дельфина, Сплина и Земфиры. Поколения романтизации самоубийства и депрессии.
«Нация прозака» пришла к нам в самое время, потому что мы выросли, мы готовы к этому.

Конечно, это непростое чтение. Можно и чересчур погрузиться внутрь себя, или утомиться так, что книга полетит в ближайшую стену. Она может выбить из колеи, всколыхнуть подзадутые ранки и раны, но она — того стоит. Это правда сильно. И нужно.

«Нация прозака» — это голос депрессии. И голос надежды.