Three Loves

Ее женское тело было источником всякой любви – любви, берущей начало из земли, откуда все происходит и куда все должно вернуться, вновь обратившись в прах.

Она покажет этой Мари-Эммануэль, покажет им всем, как умеет выносить страдания!

Казалось, она никогда не забудет своих страданий, столь же болезненных, как родовые муки, но память о них, подобно этой боли, постепенно угасла.

Все было принесено в жертву – в жертву глупости и недомыслия.

– Я думаю о твоем будущем, – перебила его Люси, возвысив голос.
– Пусть так, но неужели ты не хочешь, чтобы я был счастлив?

Зачем эти люди пришли сюда под благовидным предлогом дружбы – чтобы вмешиваться в жизнь ее сына? Какое отношение они имеют к нему или к ней? Кто дал им право здесь и сейчас разделять с ней победу, добытую с таким трудом? Это именно она, Люси, вела авангард в бой, а теперь они явились, чтобы нечестно претендовать на ее триумф.

Она не собиралась вот так подавлять его, победа стала для нее мучением. Но это все для его же блага. Только для его блага и, возможно, для ее. Да – для их окончательного совместного блага.

К тому же разве она не решила для себя, что никогда не позволит сомнениям омрачить сладость своей любви?

приятно иметь возможность смазывать маленькие колесики жизни.

Ее меланхолия никогда не переходила в уныние.

Это объясняло его обиду на весь мир, включая блох, туман, женщин, нехватку виски и медлительные трамваи. В защиту Дэнди можно было сказать следующее: его злость никогда не переходила в озлобление, а сам он получал от нее большое удовольствие.

была дружелюбной – если считала дружелюбие заслуженным

Она вынесла бы что угодно, лишь бы не выставлять напоказ свои невзгоды.

когда ее воздушный замок стал рушиться, она пыталась подпереть его другими иллюзиями, которые уводили ее далеко за пределы здравого смысла.

Огромное здание ее самообмана – эта чудовищная иллюзия – обвалилось под единственным неожиданным ударом. Пошатнулась главная опора ее жизни, и, похоже, Пинки пошатнулась вместе с ней.

Наш долг в отношении нашего тела – поддерживать его красоту. Нам не следует его стыдиться! Разве не так должно быть? Женская нагота – создание Господа.

Воодушевленная собственным гневом, она держалась несколько театрально, но не сознавала этого

Иногда ее тяжеловесный ум воспарял

Были моменты в ночной темноте, когда дом казался ей невыносимо пустым, а груз обязанностей – невыносимо тяжелым.

После чудесного банкета сразу пойти домой? Такой финал дня показался ей очень скучным. Однако на подвижном лице мисс Хокинг промелькнула тень улыбки.
– В самый раз послушать музыку. – У нее был такой вид, словно это она отвечает за погоду и за всю вселенную.