Evergreen

На обратном пути я сидел в самолете и думал: рядом со мной на борту, по сути, одни мертвецы. Спроси их про Вьетнам, про современные школы, про Латинскую Америку — им на все наплевать. У них другие трудности: какая команда победит в следующей серии игр? как исключить негров из профсоюза? не стоит ли расширить рынок или выйти из дела вовсе? неплохо бы переспать с этой стюардессой. Вот их потолок!

Война и система — суть две стороны одной медали. Одна без другой не существует.

Музыка… Эрик мысленно вывел слово — букву за буквой. Каким ясным языком говорит она с нами! На сотни голосов и так понятно: о надежде и отваге, о прежних горестях и грядущем счастье. Без слов рассказывает о том, как человек любит жизнь и землю, как боится смерти, с каким

На любое правило найдется немало исключений.

Как же дешево они себя ценят: на вес нахапанных безделушек!

В конце концов, любовь только слово, такое же, как тысячи других слов. Повтори его несколько раз, и оно обессмыслится. Дерево. Стол. Камень. Любовь.

О мои дети, дети моей сказочной мечты, нерожденные дети! Вы обступили меня, свою мать, и улыбаетесь — светло, солнечно и вечно…

Кто знает, в чем я запуталась, чего страшусь, отчего не могу спать? Впереди будущее, точно огромный черный провал, и, лишь шагнув, я выясню, что меня ожидает.

Таким, наверно, и хотел создать его Бог, свободным и бестревожным, чтоб радовался жизни вместе с прочими Божьими тварями.

Ста лет не хватит, чтобы увидеть все, что хочется!

Я много думал о вас, Анна. Вы так молоды, но успели совершить так много настоящих поступков…

смотрит, как приходят и уходят люди — высокие, изящные, плоть от плоти этого зала, этого мира…

Но что бы я ни думал, мир устроен так, а не иначе. И пока не придумают новый, я постараюсь приноровиться к этому.

Отче, я верую. Помоги мне в моем неверии.

Мы родимся, страдаем и умираем

— Перемены неизбежны. Повальная эксплуатация людей и загрязнение окружающей среды не пройдут безнаказанно. Принцип «Каждый в ответе за себя» давно устарел. Надо что-то делать, иначе мира на земле не будет.

Как будто он вообще возможен! Впрочем, нет, я не права. Что я — провидица? Пускай пробуют. Может, у них, молодых, энергичных выдумщиков, и получится? Может, сделают то, что мы не сумели или даже не пытались делать, не считая чужую жизнь своей заботой. Нам и с собственной жизнью забот хватало!

Я молилась не зря, Бог услышал мои молитвы. Иногда Он кое-что слышит.

Анна, как всегда, видит разом обе стороны медали. Джозеф вечно жаловался, что она со всеми соглашается и не имеет собственного мнения. Но одно она знает твердо: все люди разные и догмами не прожить. Кому-то и ложь — не ложь, а кому-то и правды мало.

Главное — жить. Беречь и лелеять жизнь. Сажать цветы, взращивать их, а сорняки выпалывать или в крайнем случае прятать от чужих глаз.

Тайна, великая тайна. Что важнее: любовь или преданность долгу? Как мы хотим поступить… как мы должны поступить?.. И что сильнее?..

Джозеф, неужели это все? И стоило растить детей, и любить их, и терять их, и работать, как ты, не покладая рук, без продыху — хоть ты и говорил, что работа тебе в радость? Неужели стоило? Зачем? Чтобы мы теперь повернулись и ушли и оставили тебя здесь, в земле? И это — вся жизнь?