Night Film

Вот что делают с человеком большие деньги. Сдают его в химчистка, жестоко крахмалят, выглаживают, отпаривают все нервные поля, всю грязь, и голод, и простодушный смех. Мало кто выживает среди настоящих денег.

Забавно и лестно, что спустя много лет после того, как жена развелась со мной и уплыла в моря поголубее, ее подружки плотным косяком носятся вокруг меня, словно я занимательные останки кораблекрушения, ищут, какой бы обломок стащить домой.

– На втором этаже жил такой господин, Эд. Читал списки фобий и хвастался, какие у него есть. Никтофобии не было. Зато была автоматонофобия.
– А это что?
– Боязнь чревовещательских кукол. И вообще восковых лиц. Сходил посмотреть «Аватар» – так его потом госпитализировали.
– В Верхний Ист-Сайд ему лучше не соваться.

Если окружающий мир изумляет тебя практически постоянно, если ты подозреваешь всех, от чужаков до родных и друзей, – это первичные симптомы безумия.

Астрид не имела в виду устроить у Александры в голове взрыв. Все равно что пробежаться по берегу, где тихонько гнездятся себе фламинго. Все вдруг кишит, верещит, буйствует – сплошь розовые перья, все вопит, крылья хлопают.

В жизни и искусстве Кордова перемешивал фантазию с реальностью и теперь, похоже, блистательно – и к великому моему прискорбию – спаивал меня своим типическим коктейлем из правды и вымысла. Возможно, тем самым он подчеркивал не только свое превосходство – внушая, что маску с него не сорвать, что я никогда в жизни его не поймаю, – но и тот факт, что порою величайшая истина о семье, о человеческой жизни и есть фантазия и лишь недалекий разум жаждет аккуратно отделить одно от другого.

Она была коренастая, пухлая, за пятьдесят и с такой кислой миной, что я было решил, у нее во рту карамелька, однако минуты текли, а гримаса ничуть не менялась.

- У всех есть своя цена.

• Да, но, судя по физиономии, его цена - триста декапитаций и катана.

Рядом со мной села старуха, покосилась подозрительно, но потом задремала, и ее голова нежно тыкалась мне в плечо, как буёк в морской зыби.

Манипулировала Александра мастерски, особенно мужчинами. Они перед ней таяли, потели и растекались, как безмозглый чай со льдом.