The Cave

А он переодетый, теперь в штатском безопасность обеспечивает. Это с чего бы. Приказали. Тогда это уже не безопасность, а шпионаж.

А ведь, говорят, время лечит. Времени не хватает проверить это, ответил Сиприано Алгор и в тот же миг понял, почему работает за тем же кругом, на который свалил жену сердечный приступ.

... Иные всю жизнь читают и не могут отлепиться от книжной страницы и не понимают, что книги — суть камушки, по которым можно перебраться через реку, и лежат они для того лишь, чтобы попасть на другой берег, и только он тут и важен. А если. Что если. А если у этих рек не два берега, а много, тогда у каждого, кто читает, берег, до которого надо добраться, — свой, и только свой.

Одно дело — то, что приносит нам день, а другое — то, что мы сами приносим в него. Канун. Что-что, не понимаю. Канун приносим мы в каждый новый день, жизнь в том и состоит, чтобы нести кануны, как камни, а когда уже невмоготу от этой ноши, переноска прекращается, и только наш последний день нельзя назвать кануном.

... Начало никогда не бывает отчётливой и точной точкой на линии, начало — это длительный, неспешный процесс, который требует времени и терпения, чтобы понять, в каком направлении идти, который ощупывает дорогу как слепой, одним словом, начало — это всего лишь начало — и ничего больше.

О смерти можно говорить, только пока ещё жив, никак не потом.

когда смотришь на свои руки и сознаешь, что они низачем не нужны, когда смотришь на часы и сознаешь, что наступающий час ничем не будет отличаться от часа истекающего, когда думаешь о завтра и сознаешь, что оно будет таким же пустым, как сегодня.

Ко всему привыкаешь, произносили и произносим с ненаигранным вроде бы спокойствием, потому что в самом деле не существует или пока не обнаружено иное средство с достоинством явить миру наше безропотное смирение, вот только никто пока не догадался спросить, во что обходится нам эта привычка.

Здравый смысл и благоразумие, у которых в подобных ситуациях всегда найдётся что сказать, уже осведомились, как он это себе представляет – не зная дороги, добраться до столь потаенных мест, – и гончар ответил, что количество комбинаций и сочетаний случайностей, хоть и в самом деле многочисленно, но отнюдь не бесконечно. И что всегда лучше рискнуть и залезть на смоковницу, нежели лежать в её тени и ждать, пока фиги сами посыплюптся в рот, – фиг они посыплются.

Марсал счёл за благо не отвечать, ибо рот – такой орган, который тем надёжней, чем плотнее закрыт.

Знающие люди утверждают, что путешествия играют важнейшую роль в формировании духа, однако не надо быть светочем интеллекта, чтобы понимать, что носитель этого самого духа, сколько бы ни странствовал, должен в конце концов возвращаться домой, ибо только там может он получить и сохранить более-менее приемлемое представление о самом себе.

...мы должны быть готовы к такой беде, да-да, готовы, только вот очень было бы любопытно узнать, как именно следует человеку приготовиться к удару молотком по затылку...

Я думаю, слова и рождаются, чтобы играть друг с другом, да они и не умеют ничего другого, и — в отличие от пустословия — сами пустыми не бывают.

... Нам следует плыть по течению событий, ибо непременно придёт миг, когда мы поймём, что река — за нас.

Он собирался помериться силами с глиной, потягать гири и гантели нового, малознакомого дела, размять замлевшие руки, вылепить несколько пробных фигурок — не шутов и не клоунов, не эскимосов и не сестёр милосердия, не ассирийцев и не мандаринов — чтобы, взглянув на них, всякий, молодой или старый, мужчина или женщина, смог бы сказать: Вылитый я.

... Но только вот в твоей книге не написано, что произойдёт с моими куклами, если я изготовлю их из имеющейся у меня глины, а другой-то глины в меня нет и другого выхода тоже...

Как видите, даже ошибочные мысли могут быть богаты.

Я и сама колеблюсь, словно не знаю, та ли я, кем себя считаю. Порой мне кажется, что предпочтительней не знать, кто мы такие, сказал на это Сиприано Алгор. Как Найдён. Да, собака, наверное, знает о себе меньше, чем о своём хозяине, она даже в зеркале себя не узнаёт. Быть может, для неё зеркало — это хозяин, и только в нём может она узнать себя и о себе, предположила Марта.