Цитаты из книги The Book Thief

Она не видела, что, играя, Папа что-то выискивает, потому что понятия не имела, что аккордеон Ганса Хубермана - это история. В скором будущем история эта прибудет на Химмель-штрассе, 33, в глухой предутренний час, со взъерошенными плечами и в дрожащей куртке. Она принесет чемоданчик, книгу и два вопроса. История. История после истории. История внутри истории.

Если я в ближайшее время помру, ты проследишь, чтобы меня правильно зарыли.

Никто бы не подумал, - напишет она, - но читать меня научили не совсем в школе. Меня научил Папа. Люди думают, что он не так уж умен, и он по правде не очень быстро читает, но я скоро узнала, что слова и писание их однажды просто спасли ему жизнь. Или, по крайней мере, слова и человек, который научил его играть на аккордеоне...

Если сказать словами Ганса Хубермана: Пошла потеха.

I have hated the words and I have loved them, and I hope I have made them right.

Странные они, эти войны. Море крови и жестокости - но и сюжетов, у которых не достать дна.

«Даже Папина музыка была цвета тьмы.»

«Улицы стали разорванными венами.»

«— Когда к тебе приходят и просят отдать кого-нибудь из детей, — объяснила Барбара, ни к кому не обращаясь, — ты должен ответить «да».»

Да, да, конечно, я его помню. Небо было сумрачное и глубокое, как зыбучие пески. Молодой человек, увязанный в колючую проволоку. Я распутал его и вынес. Высоко над землёй мы оба увязли по колено.

Слова. Зачем им вообще надо существовать?

"Свет как дуло. Как взрывчатка для глаз" (с)

"Я не злой. Я - итог" (с)

Она обратила внимание на странные глаза своего приемного отца. Они были сделаны из доброты и серебра

Когда-нибудь вы умрете.

По окраинам Мюнхена гнали евреев, и одна девочка-подросток совершила немыслимое - встала в их строй и пошла с ними. Когда солдаты оттащили ее прочь и бросили на землю, она поднялась. И вернулась в колонну.

На улице сирены выли на дома, люди выскакивали и бежали, спотыкаясь и отшатываясь от воя. на них смотрела ночь. Некоторые отвечали ей взглядами, пытаясь разглядеть жестяные самолётики, ползущие по небу.

хор толстомясых валькирий

Повисла секунда нечеловеческой длины, вечность моментального решения.

Ему было двадцать четыре, но он еще не разучился фантазировать.