Цитаты из книги The Book Thief

«Загадочность скучная. И утомляет.»

НЕКОТОРЫЕ СВЕДЕНИЯ О СТАЛИНГРАДЕ

1. В 1942-м и в начале 1943-го небо в этом городе каждое утро выцветало до белой простыни.

2. Весь день напролет, пока я переносил по небу души, простыню забрызгивало кровью, пока она не пропитывалась насквозь и не провисала до земли.

3. Вечером ее выжимали и вновь отбеливали к следующему рассвету.

А тишина — всегда величайший соблазн.

В большинстве мест я хотя бы раз да побывал, а в 1943-м я был чуть ли не везде.

Бог никогда ничего не говорит. Думаете, вы один такой, кому он не отвечает?

Только своя моча хорошо пахнет.

Наверное, посреди персонажей и миражей каждого детства отыщется такой ранний малыш. Мальчуган, который решительно не боится противоположного пола – исключительно потому, что эта боязнь свойственна остальным; личность того типа, что не страшится принимать решения.

Я глупый и добрый. Отчего получается самый большой идиот на свете.

<...> я всегда застаю в людях лучшее и худшее. Вижу их безобразие и красоту и удивляюсь, как то и другое может совпадать. И все же у людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

Когда Ганс Хуберман в тот вечер зажёг свет в маленькой черствой умывальне, Лизель обратила внимание на странные глаза своего приемного отца. Они были сделаны из доброты и серебра. Будто бы мягкого серебра, расплавленного. Увидев эти глаза, Лизель сразу поняла, что Ганс Хуберман многого стоит.

Просыпаясь она плыла в кровати, кричала, тонула в половодье простыней. Напротив у стены кровать брата, как лодка, дрейфовала в темноте. Лизель приходила в себя, и кровать медленно тонула - видимо, в полу.

«Наступали тяжелые времена. Надвигались парадом.»

«Вкус сердца во рту не очень-то бодрит.»

«Никогда не знаешь, что замышляют наши враги и как они попытаются нас ослабить».

«Если Ганса Хубермана и Эрика Ванденбурга сильнее всего связала музыка, то Макса и Лизель удерживало вместе молчаливое сборище слов.»

Люди замечают краски дня только при его рождении и угасании, но я отчетливо вижу, что всякий день с каждой проходящей секундой протекает сквозь мириады оттенков и интонаций.

Я унес их всех, и как никогда, в тот день мне нужно было чем-то отвлечься. В безысходном отчаянии я посмотрел на мир сверху. Я смотрел, как небо становится из серебряного серым, потом - цвета дождя. Даже облака старались смотреть в другую сторону.

Воздух как пластмасса, горизонт как застывающий клей. Это небо изготовлено людьми, проткнутое и потекшее, и в нем - мягкие тучи угольного цвета, бьются, как черные сердца.
И тут.
Смерть.
Пробирается во всем этом.
Снаружи: невозмутимая, непоколебимая.
Внутри: подавленная, растерянная и убитая.

По-моему, людям нравится немного полюбоваться разрушением. Песочные замки, карточные домики - с этого и начинают.


Вопрос в том, какими красками будет все раскрашено в ту минуту, когда я приду за вами. О чем будет говорить небо?
 Лично я люблю шоколадное. Небо цвета темного, темного шоколада. Говорят, этот цвет мне к лицу. Впрочем, я стараюсь наслаждаться всеми красками, которые вижу, – всем спектром. Миллиард вкусов или около того, и нет двух одинаковых – и небо, которое я медленно впитываю. Все это сглаживает острые края моего бремени. Помогает расслабиться.