С любовью, Луков

— Ты была великолепна, Фрикаделька. На самом деле великолепна... но не жди, что я опять признаюсь тебе в этом в ближайшее время.
Прижав голову к его плечу, я улыбнулась, радуясь тому, что он этого не видит.
— Ты, черт возьми, тоже был великолепен.
— Я знаю. Но это не новость. Все к этому привыкли.

Единственным человеком, с которым я соревновалась сегодня вечером, была... я сама.

— Ты злился из-за меня?
— Неужели, Шерлок. Меня взбесила мысль, что ты расстраиваешься по пустякам. Ты заслуживала лучшего. - Он улыбнулся и крепче прижал наши руки к своему боку. — Если ты и должна была плакать из-за кого-то, то только из-за меня.
— Ты идиот.
— Я знаю.

Шмыгнув носом, пока они еще не услышали, я взяла себя в руки и подошла к стулу.
— Я вернулась, черти, — сказала я своим вредным голосом, отодвигая стул.
Все удивленно подняли на меня глаза как раз в тот момент, когда я плюхнулась на стул. Иван сделал то же самое.
— Я проконтролировал, чтобы она ограничилась воровством конфет у детей и не пыталась их побить, — сухо проговорил он, подвигая свой стул, а потом взял салфетку и накрыл ею колени. — Всего один расплакался.

Я моргнула:
— Надеюсь, тебя похитят инопланетяне.
Иван засмеялся, и я улыбнулась, слыша этот смех.
— Тогда ты будешь по мне скучать.
Я лишь пожала плечами:

• Э-э. Я знаю, что однажды мы снова встретимся... - Он улыбнулся. — ...в аду.

Один из лучших уроков, которые я усвоила, пока занималась фигурным катанием, заключался в том, что, когда ты падаешь, нужно сразу встать и сделать вид, будто ничего не произошло. Либо ты относишься к своему делу серьезно, либо вообще им не занимаешься. И, если ты встаешь и улыбаешься, высоко подняв голову... ты все равно ведешь себя достойно.

Но тело Ивана будто писал художник. Мышцы на его плечах были резко очерчены, тонкие, упругие мышцы предплечий и бицепсов казались сильными. Еще у него была твердая грудь и плоский живот с восемью кубиками пресса. Благодаря поддержкам у него были разработанные мышцы бедер и длинные мышечные борозды на бедрах и икрах.

Вдобавок в движениях Ивана действительно присутствовали изящество и грациозность, которым учит только хореограф с душой сержанта-инструктора.