Донька Раппаччіні

СПОЙЛЕРАТО

Под Готорна нужно особое настроение, потому что он немножко тяжеловесен, как в оригинале, так и в переводах. Долгие пышные предложения, оттенки, запахи, звуки. В романах это смотрелось бы органично, а вот новеллы к этому не приучены. Впрочем, это классика из классик, так что обойти её стороной было бы глупо. Поймала настроение, читаю.

"Дочб Рапачини" слегка пугает, но, в основном, за счёт жирного визуального ряда, который себе представляешь. Мне он представился мрачным, приглушённых оттенков, но не исключаю, что кто-то может представить всё (особенно дивный сад) в виде диснеевского мультика, тогда вся крипота насмарку. На самом же деле именно ужаса там нет. Готорн опирается на старую легенду о том, что некогда существовала девушка, которую сызмальства кормили исключительно ядами, так что она сама стала ядовитая насквозь вплоть до дыхания. Её кому-то там принесли в дар, как наложницу, с целью коварного убийства (да уж, яд всегд считался оружием женщин, но такой...), но это не суть. Оболочкой этой истории, пересказанной в самой же новелле второстепенным персонажем, воспользовался Рапачини, чтобы провести научный эксперимент.

Профессор Рапачини изучал яды, а потом использовал собственную дочку, как лабораторную крыску. Неизвестно, какой гомеопатией он заставил её лопать яд и как рассчитал дозу (может, дочка-то не первая, да и где вообще её мать?), но эксперимент удался. По прекрасному саду Рапачини начала ходить девушка-мутант, от дыхания которой быстрёхонько умирало всё живое. Любоваться в саду она могла только ядовитыми растениям, из которых батька и получал для неё прикорм, а обычные цветочки в её руках картинно вяли.

Тема эта стара, как мир, но всё равно интересна. Как далеко может зайти увлечённый учёный в погоне за разгадками тайн строения вселенной? Жизнь человека, да ещё и близкого, — неужели совсем пыль для него? Может ли вообще в человеке преобладать только холодный разум при сгоревших в научном пыле эмоциях?

Однако батька решает свой эксперимент продолжить дальше. Кормить человека ядами с рождения — никаких средств не напасёшься. Главный герой новеллы как раз становится второй подопытной крысой. Не очень понятно, как именно на него воздействует профессор, скорее всего, при помощи ароматов ядовитого сада и строго дозированного общения с радиоактивной дочуркой. Но в какой-то прекрасный момент чувак тоже может радоваться, что не каждый комар долетит до середины его икры, потому что прежде сдохнет от ядовитых миазмов.

Интересно, что чувак с самого начала подозревает (и даже видит подтверждения), что с девушкой не всё в порядке. Но это, как мне кажется, только его подстёгивает. Запретность и опасность плода манит. Тем более, итальянские женщины всегда были опасны. Интересно, кстати, почему действие происходит именно в Италии. Из-за климата? Или кипучести страстей и пыла, присущей итальянцам? Да, в общем-то, у настоящей любви есть какая-то схожесть с ядом. Хватанёшь лишку и окочуришься, а если действовать аккуратно, то результат может и поразить.

Заканчивается всё довольно иронично. Главный герой знаком с другим профессором, идеологическим соперником Рапачини. Тот знает про яд и даёт чувачку противоядие, вроде как нейтрализовать ядовитую бабёнку. При этом сам он догадывается, что девушка настолько пропитана ядом, что от противоядия нейтрализуется сама целиком и полностью. Главный герой хочет "спасти" девушку, а вместо этого её убивает на глазах у отца и злобного гоблина-профессора.

Получается, что второй профессор осуждал Рапачини за то, что он зайца в поле лопатой прибьёт ради науки и человеческие жизни для него тьфу, а сам? Ведь он даже не ради науки подстроил всю эту говноту, а чисто ради желания насолить сопернику своему. И руки чисты, это ж противоядие, откуда он знал, ай-я-яй!

Нет уж, никаких людей науки в зоне комфорта, свят-свят-свят.