Britt-Marie Was Here

Как это важно – что она где-то есть

Любовь к футболу- как и всякая другая любовь:
непонятно, как можно без неё прожить.

– Я хочу, чтобы ты знала, Бритт-Мари: каждый раз, когда в мою дверь кто-нибудь постучит, я буду надеяться, что это ты.

Хоть бы кто-нибудь когда-нибудь, хоть один-единственный раз, придя в дом, где пол сияет чистотой, а на столе – горячий ужин, увидел, как она старалась. Потому что люди – они как ужин. Не просто так, а ради чего-то. «Как здорово у тебя получилось». Вот ради этого.

В городах сумерки воспринимают как наступление темноты, но в поселках вроде Борга это скорее отступление света. Темнота распространяется по улицам, словно эпидемия. В городах живет такое множество людей, не желающих оставаться дома по ночам, что приходится заводить целую индустрию развлечений, открывать специальные заведения, которые работают в ночные часы, — а в Борге с наступлением темноты жизнь капсулируется.

— У этого Кента небось, это, как его? Жопа вместо головы?
Непонятно даже, что было обиднее — тот факт, что Бритт-Мари не представляла себе значения этого оборота, или то, что, по ее представлениям, он мог значить.

— Засранцы, понимаешь. Футболисты хреновы. Они и в воду не попадут с этой, как ее? С лодки!

Ковры Бритт-Мари и её воспоминания в этом похожи: с них трудно свести пятна.

Благоразумие опустило все шлагбаумы.

Смерть - крайний случай бессилия. Бессилие - крайний случай отчаянья.