Britt-Marie Was Here

С такими людьми не поймешь: играют они лучше всех, потому что любят играть, или любят играть, потому что всегда выигрывают.

единственные две заметные вещи в Борге – это футбол и пиццерия, потому что за футбол и пиццу человек держится до последнего.

Ровно в двенадцать часов она накрыла себе стол к обеду. Это был не то чтобы обед и не то чтобы стол – всего лишь жестянка арахиса из гостиничного мини-бара и стакан воды, но цивилизованные люди обедают в двенадцать, а Бритт-Мари – человек цивилизованный. Прежде чем сесть, она постелила на диван носовой платок, высыпала арахис на тарелку и принялась есть орешки ножом и вилкой; осуществить это оказалось так же трудно, как вообразить.

Ковры Бритт-Мари и ее воспоминания в этом смысле похожи: с них трудно свести пятна.

Дома полы у Бритт-Мари всегда чисто вымыты, на случай, если она умрёт, но это вовсе не означает, что Бритт-Мари так уж нравится мыть полы.

Мне кажется, я слишком люблю футбол. Иногда страсть к команде идет вразрез с любовью к самой игре.

В футбольных байках нужна мера, даже если их рассказывают поэтично.

Бритт-Мари поступила так, как всегда поступала в трудных ситуациях: принялась за уборку.

Чей-то голос что-то ей говорил, но мысли Бритт-Мари занимал пол. Вдруг он грязный, а она умерла? Люди то и дело падают замертво. Вот ужас-то - умереть на грязном полу. Что люди подумают!

Молчание – вот с чем труднее всего справиться, потому что если все кругом молчат, то никто не узнает, есть ты или уже нет. А зима – это время молчания: стужа отделяет людей друг от друга, лишает мир звуков.