Цитаты из книги Весь мир Фрэнка Ли

Мои родители слишком много работают, для того чтобы вырезать русалок для входной двери. Но они же, наверное, к этому стремятся, да? К тому периоду в жизни, когда темп замедляется, тело расслабляется, а разум витает в поисках идеальной колотушки для входной двери. Иначе какой смысл во всей этой работе?

Если бы это было кино, то сейчас я открылся бы родителям и рассказал им о моих отношениях с Брит. Потом была бы шумная ссора, которая закончилась бы групповыми обнимашками и слезами, а после мама с папой признали бы, что Америка — настоящий плавильный котел, в нём вся суть американской мечты. Вот именно поэтому я больше люблю ужастики. В ужастиках не бывает групповых обнимашек.

В моей голове слишком много миров — школа Паломино, Магазин, Сборище. И у каждого из них свои законы природы, своя сила притяжения и своя скорость света. Мне хочется лишь разогнаться до второй космической, вырваться на свободу и создать свою собственную планету — такую, какую я сам вижу. Планета Фрэнк. Вход только по приглашениям.

Мне, кстати, очень нравится это стихотворение. Оно странное, но интересное. Сосущая кровь блоха — это метафора, которую парень использует для того, чтобы уложить в постель девушку. Он заигрывает с ней (пусть и по странным понятиям шестнадцатого века).

Мой телефон вибрирует. Я всегда держу его в беззвучом режиме: мы с Кью находим рингтоны угнетающими и считаем, что писк телефона — это одинокий крик отчаявшегося, который ищет признания в нашем несчастном шумном мире.

Атмосфера изменилась. Больше никаких сомнений в этом. Теперь уже не кажется, что я здесь с Брит, а Джо — с Ву. Теперь, как ни странно, кажется, что я пришел сюда с Джо и мы привели с собой наши проблемы.

Проблема в том, что практически все азиатские страны люто ненавидят друг друга. Корейцы ненавидят китайцев, китайцы ненавидят корейцев, и так было всегда. Ещё китайцы ненавидят японцев, которые ненавидят тайцев, которые ненавидят вьетнамцев, и так далее. В разные периоды истории эти страны завоевывали друг друга. Вы в курсе, что практически все европейские страны говорят гадости про своих соседей? В Азии то же самое.

Это было ещё до того, как в конце 1980‐х в Корее произошло экономическое чудо. Папа рассказывал, как ходил ловить речных крабов, когда дома не хватало еды. В его захолустье многие так делали. — Маленький крабики, все внутри мой сетка ползать, — рассказывал мне он. — Все ползать, ползать, ползать, на лицо друг другу наступать, пытаться подняться наверх. — О’кей, — ответил я ему тогда. — Вот это Корея, — добавил он.

Папа назвал Ханну Ли в честь Хонали — страны, упоминавшейся в одной популярной в 1960‐х годах песенке «Дымок» (или «Волшебный дракон»). Она была замаскирована под детскую, но на самом деле это был гимн марихуане. В 1970‐е эту песенку пели на уроках английского в старших классах корейских школ. Папа никогда не курил марихуану. Он понятия не имел, про что поёт.

– Ты настолько великий, что по сравнению с тобой Великая Китайская стена – это просто забор из проволочной сетки.

Объект моей страсти встречается сейчас с другим человеком. – Отстой. – Полный отстой. – И что ты собираешься делать? – Буду сохнуть, – отвечает Кью. – Я могу только сохнуть, как дерево в засуху.

Я настолько привык к расизму родителей, что даже не спорю с ними больше. Это все равно что пытаться заставить ветер дуть в другую сторону.

– Ты не пить, как папа, хорошо? – говорит мама, глядя на меня в зеркало заднего вида. – О’кей, мам, – отвечаю я. – Однажды один человек, он пить всю ночь, пить слишком много. Он спать, он блевать, он задохнуться во сне. Он умирать. Я уже слышал эту историю. – Кошмар.

Однако при всех своих странностях наши родители обеспечили нам, своим детям, очень хорошую жизнь, и за это я им очень благодарен. Честное слово.