Цитаты из книги Танґо смерті

Кожна людина - це окремий камертон, який дуже чутливий, і коли спеціально підібрані звуки пройдуть через людину, то відкриється особливе бачення, треба тільки дозволити звукам наповнити себе.

Людська душа - окрема симфонія від народження до смерті, а й довше, можливо, навіть вічно...

Смерть - не завжди є смертю. Інколи це лише дивовижна інсценізація, перфоменс.

Самотні чоловіки, знаєте, інколи мають свої дивацтва.

Ну, а я був як у тій казці: три брати розумні, а четвертий так собі. Хоча мої колєги мене за дурня не мали, але моя мама постійно мучилася цією проблемою, ніяк не могла вирішити: син у неї матолок і кукінамуні чи геній, адже генін, коли знаєте, теж переважно злегка прибацані, я особисто схилявся до того, що я таки геній....

Горілка і хліб зі салом - то, я вам скажу, най мене Бог вибачає, наша трійця.

... Адже вона належала до жінок, яким увечері буває двадцять шість, а лише вранці - сорок.

... Але є ще книги, повні шафи книг, і є серед них іще непрочитані, дивлячись на них, він жартував сам із собою: "Оце прочитаю вас і помру", але окрім непрочитаних книг, були ще й прочитані, які йому хотілося перечитав, тому кількість непрочитаних книг маліла дуже повільно.

Слово одних до небес піднімає, а других до землі прибиває. Бійтеся лихих слів, сказаних про вас.

там в долині на пательнях літа смажилися набряклі сади

"Сегодня слушаешь ты джаз, а завтра Родину продашь"

Смерть — не завжди є смертю. Інколи це лише дивовижна інсценізація, перформенс.

...целые стаи уличного сброда взялись за благородное дело – бить жидов, били все – и украинцы, и поляки, – били, потому что должны были бить, потому что должны были выместить всю свою ненависть к большевикам, отплатить кому-то за свои страдания, за свои муки, за смерть своих родных, а так как пресса по немецкой указке подсказала, кто именно виноват во всех большевистских преступлениях, теперь это стало чуть ли не священным долгом.

– Вот коза! Вот коза! Ни капли терпения нет. Она что думает? Что музыка – это игрушки? Музыка – это жизнь! Не она тебе, а ты ей должна отдаваться! – кричал он вниз, перегнувшись через перила. – Это не она живет для тебя, а ты должна жить для нее! Дышать ею, пить ее и есть! Ты вся должна стать музыкой! Вся! С ног до головы! До последнего своего вздоха!

«Когда тебе явится Дьявол, попробуй Его убедить, что ты не имеешь в отношении Него никаких враждебных намерений, – писалось в книге. – Но делай это осторожно, без спешки, потому что Дьявол – существо, которое медленно соображает и может неправильно тебя понять".

Да… одна из тех, кто не решился пойти на жертву. Выбрала тихое семейное счастье взамен музыке. Чтобы позже играть только своему мужу. Преимущественно на нервах. Музыка таких не прощает.

Да-да, жид. Мы здесь в Галичине иначе себя и не называли, это в 1939-м, когда пришли освободители, они приказали нам называть себя евреями. Но «еврей» было обидным словом для любого жида. Это было трефное слово. Назвать кого-то евреем – это было все равно, что назвать бродягой, подонком, ничтожеством. Но после того, как немцы истребили жидов, во Львове поселились одни лишь евреи.

– Йося, – положил ему руку на плечо Вольф. – Раскрой глаза! При встрече со львом лучше всего и самому быть львом. Но с женщиной всегда нужно быть лисом.