S.T.A.G.S.

В тот момент я сразу чувствовала много чего: чудесно ощущать тяжесть Генри на своей спине, его руки на моем теле; ужасно держать ружье; никогда я еще не была такой живой; я собираюсь кого-то убить; я хочу оттолкнуть Генри, чтобы он скатился с меня, и громко завизжать; я хочу, чтобы он еще крепче прижал меня к себе. Самый восторженный, романтичный, отвратительный, пугающий миг моей жизни, меня мутило и в то же время подмывало засмеяться.

Первым, что я увидела, проснувшись поутру, была голова оленя, висевшая над камином и словно бы смотревшая на меня.

– Наша страна считается страной тигров, но этот зверь размерами превосходил всех, виденных в тех местах прежде. Это была тигрица, она отдыхала в тени со своим выводком. Самое опасное животное: мать-тигрица не пожалеет собственной жизни, спасая детенышей. Моя мать опустилась на колени и завыла: она разглядела меня там, среди тигрят, у самого брюха кормящей самки. Она была уверена, что я уже мертв и тигрята собираются сожрать мой труп. Отец велел матери умолкнуть – тигры не любят шума.

– Мамуля! – ворковал он, идеально воспроизводя северный говор. – Где мое шляпо? Ай-ай! Где псинка? Мамуля-мамулечка!

Он встал и внезапно запрыгнул на стол, разметал здоровенными своими стопами фарфор и хрусталь.

– Отлично. Мы соберемся выпить в гостиной в семь тридцать, обед в большом зале ровно в восемь.

Я так и замерла.

– А это — не большой зал?

– Нет, что ты, – усмехнулся он. – Это обувная.