Лунный парк

Создав меня, отец решил, что это не есть хорошо, и стер меня в пыль, а потом, когда я выдумал себя заново и с трудом обрел плоть, он заделался гордым, хвастливым папашей, который затеял снова войти в мою жизнь, и все превращения заняли буквально несколько дней.

Миссис Деннис, дети чаще всего испытывают стресс не оттого, что их не позвали на день рождения, и не оттого, что к ним задирается какой-то драчун, а потому, наверно, что их родители сами находятся в состоянии стресса.

Докладная записка № 27: «Санта-Фе: писатель якобы принуждал доберман-пинчера сделать кунилингус находящейся без сознания фанатке, а когда указанное животное не проявило к указанной девушке никакого интереса, ударил животное по голове и был жестоко покусан».

Куда бы я ни глянул - везде общепринятый прежде промискуитет был за сургучом устоявшегося брака, и от этого я почувствовал себя старым.

Ну и где ты, - заскулил я. - Боже мой, Джей, что ты за мудашка-потеряшка.

Посмотри, как почернело небо. Это я его сделал таким.

Объяснения – это скучно.

Распространи эту мудрость по свету: хотите бросить пить? Переезжайте в дом с привидениями.

Но когда мы ехали домой, не говоря ни слова, казалось, что это первый раз, когда мы можем спокойно молчать друг с другом. Все остальное не имело значения.

Сыновья всегда будут дамокловым мечом. Отцы обречены.

Сначала мужчина берет выпивку, потом выпивка берется сама, а потом берет мужчину.

– Правда? Ты действительно думаешь, что детям лучше без отца?
– Да, – сказал я еле слышно, – правда.
– Мне кажется, мы можем опровергнуть эту теорию прямо на месте.
– Как, Джейн, как?
Спокойно, без усилия она произнесла:
– А ты посмотри на себя, какой ты вырос.

И как это меня бесило, что желанные молодые женщины теперь звали меня мистером.

Мечты мои были невероятно далеки от окружающей реальности, их можно было сравнить с видениями слепца. Мечты – это чудо.

Таково ремесло писателя: его жизнь – водоворот лжи.
Приукрасить для него – что перекреститься на красный угол. Мы делаем это, чтоб доставить вам удовольствие. Мы делаем это, чтоб убежать от себя. Физическая жизнь писателя, как правило, статична, и, пытаясь вырваться из этого плена, мы вынуждены ежедневно выстраивать себя заново.

Еще одна примета вызвала во мне смешанные чувства: кружка нелепых размеров, которую я обычно прятал под кроватью, стояла на ночном столике, до половины заполненная мочой. Это означало, что ночью я был настолько пьян, что не смог добраться до гостевой уборной в паре метров от кровати, но не настолько, чтоб утратить способность направить струю куда следует, а не на бежевый ковер. В итоге получалось: написал в кружку, но не на ковер – плюс или минус?

Вписаться в этот мир оказалось очень непросто.

Дорогая, может, кто-то и употреблял наркотики, однако я не сомневаюсь, что делалось это тихо-спокойно, с соблюдением правил приличия.

– Мне казалось, затрапезную иронию мы уже переросли. Разве мы не решили завязать притворяться двадцатидвухлетними?
– Ты рассекаешь в футболке с марихуаной на собственной хэллоуинской вечеринке и запираешься в ванной со студенткой, так что ответом на твой вопрос безусловно будет – ни фига.