– Он пел, – подтвердил мой братец. – Если хочешь, я тебе это спою. Сестренка, ты будешь жалеть, если упустишь хоть слово. Я запомнил все до последней строчки. Я их никогда не забуду. Они записаны в моем сердце огненными буквами. Начинать? «Ах, Сабрина, Сабрина, едва я увидел тебя…»
Я прикрыла ладонью разинутый рот.
– Тише, Эмброуз, – скомандовала тетя Зельда.
– Но я еще не дошел до места, где он сравнивает свою любовь с желтым-прежелтым одуванчиком!
– Полно, милый, – попыталась угомонить его тетя Хильда. – Это немилосердно.
– Ну пожалуйста, можно я расскажу ей, как он называл ее сахарной пудрой на своем пончике? И если бы она была мусорной урной, он хотел бы стать лисой?
Голос тети Зельды стал угрожающим:
– Я могу снова наполнить это ведро и вылить его на тебя. И сделаю, если буду вынуждена еще раз услышать эту песню!
– А мне она показалась такой романтичной! – прошептала тетя Хильда. – Его личико стало таким печальным и растерянным, когда ты окатила его из ведра!