Сезон ведьмы

– Ты всегда смотришь на нас свысока за то, что мы зачаровываем и губим смертных мальчиков, – нараспев произнесла Агата. – Но, оказывается, ты такая же, как мы.

Фамильяр станет словно член семьи, будет всегда вставать на мою сторону, никогда не бросит и поможет советом о колдовстве. Фамильяр – постоянный спутник ведьмы.

Фамильяр для ведьмы – это гоблин в облике животного, верный спутник в колдовстве. У тети Хильды были пауки. Иногда она сидела за кухонным столом, читая любовные романы, а пауки черным ручейком ползли по ее руке, собирались в кучку на ладони и, выпучив каждый по восемь глаз, вместе с ней пропадали в бурных романтических приключениях.

– А что такого? – спросил Ник, вроде бы даже уязвленный. – Это же здорово. Приятно. Мне нравится. Просто ты не понимаешь. У некоторых людей сердца жесткие и холодные, как высоченная каменная стена.
– Прости, – сказал Харви, – но все это чушь. Сердца – это не стены. Можно выстроить стену вокруг сердца, если не хочешь, чтобы тебя ранили, только это очень грустно. Ведь тогда у тебя не будет вообще никаких чувств.

Когда у тебя на стенах извиваются ветки деревьев, а в подвале лежат покойники, то ничто на свете уже не кажется удивительным.

Эмброуз не казался Хильде таким уж загубленным. Он до сих пор оставался для нее милым малышом, который поддразнивал ее, смешил, а в ссорах с Зельдой всегда вставал на ее сторону. Но ничего не попишешь: он совершил преступление против их рода и получил свое наказание. За «поведение, неподобающее чародею» его навечно заточили в их доме и запретили покидать его пределы.

Баю-баюшки-куку,
Колыбелька на суку.
Ветер веточку качает,
Крошке песню напевает.
Ветка тихо подломилась,
Колыбелька покатилась.
Дитятко топор взяло,
Всю деревню прокляло.

Время от времени Зельда Спеллман убивает свою сестру Хильду и хоронит ее в могиле Каина на семейном кладбище, чтобы та вернулась к жизни. Хильда старается не очень за это сердиться. Зельда бы ни за что не поступила так, если бы не могла возвратить ее.
Но иногда возвращаться бывает уж очень тяжело.

В школьном деле обо мне сказано: «У Сабрины очень аккуратное мышление» – и, мне кажется, так оно и есть. У меня все аккуратно разложено по полочкам: друзья отдельно, семья отдельно. Я всех люблю, но не хочу усложнять себе жизнь. Лучше пусть все будет организованно.

«Верите ли вы в то, чего не можете увидеть?» А если она совсем ничего не видит, во что же тогда верить? «Блаженны те, кто не видит, но все же верует». А как же быть с тем, что она видит? Надо ли верить в каждое видение?
Во сне мир представляется совсем не таким, как наяву. Интересно, что видят во сне остальные. Каждого волнует, что окружающие могут воспринимать мир совсем по-иному.

«Куда попадают люди после смерти?» – спросил однажды отец, когда Роз была совсем маленькая, и она ответила: «В дом к Сабрине».
Ей до сих пор помнится суровое, разочарованное папино лицо. Он объяснил, что после смерти люди попадают на небеса или в ад. Если они вели себя хорошо и верили в Бога, то попадают на небеса, а если грешили и не веровали, то прямиком в ад. А то, что попадает в дом к Сабрине, это всего лишь пустые оболочки, из которых отлетела душа.

– Ведьмам и чародеям трудно любить. Наверное, наши сердца тверже, чем у людей. Люди говорят, мы жесткие и холодные, как высоченная каменная стена. Ведьм всегда считают холодными и переменчивыми. Может, потому что мы живем столетиями, а люди умирают очень рано. Наши сердца должны быть прочнее, потому что им предстоит биться дольше.

Наверное, в тот первый раз колодец показался мне красивым просто потому, что я была там с Харви. Вспомнилась строчка из рассказа о волшебстве леса: «Любовь видит не глазами, а разумом, поэтому Купидона рисуют слепым».

– Для этого тоже есть заклинание. У тебя есть волосок с головы Харви?

– Нет у меня его волос! И послушай, Эмброуз, я не желаю, как последняя дура, накладывать приворотные чары на моего парня и лучшего друга с самого детства, понятно?

Видеть не могу людей до полудня.