Цитаты из книги Воспоминания

Оттенки любви бесчисленны и многообразны.

Европа! Европа! - это вечное стремление идти в ногу с Европой задерживало наше национальное развитие Бог знает на сколько лет.

Глядя на знакомые лица, я понял, что перемирие уже вызвало пробуждение самых эгоистических инстинктов: основы вечного мира вырабатывались теми же государственными людьми, которые были виновниками мировой войны.

Никто не мог бы ошибиться относительно национальности этого города, который выписывал шампанское из-за границы не ящиками, а целыми магазинами.

В Париже была зима… Пахло печеными каштанами и тлеющими угольями в жаровнях…

Его дерзость не имела границ. В соединении с его умственными недостатками, она делала его похожим на персонаж из Мольеровской комедии.

Как ни грустно посетить снова места, где я был счастлив сорок лет тому назад, я твердо верю, что ни океан, ни тропические леса, ни горы мне не - изменят. Изменяют только люди…

Крупнейшие книжные магазины С. Петербурга, Москвы, Парижа, Лондона, Нью-Йорка и Бостона считали своим долгом помогать мне тратить мои доходы, и тяжелые пакеты приходили ежедневно на мое имя со всех концов миpa.

-…Пошлите в Poсcию армию, которая объявит, что она несет мир, порядок и возможность, устройства свободных выборов. - Наше правительство не может рисковать жизнью французских солдат после подписания перемирия.

Все были правы. Никто не хотел признать себя виновным.

Каждый здравомыслящей финансист должен бы был сознавать, что, пока русский крестьянин будет коснеть в невежестве, а рабочий ютиться в лачугах, трудно ожидать солидных результатов в области развития русской экономической жизни.

Он еще не знал, на ком он женится, но он во что бы то ни стало собирался жениться на ком-нибудь и как можно скорее.

Самая могущественная Империя перестает быть таковой в тот момент, когда сентиментальная верность, традициям прошлого отклоняясь от победоносного шествия вперед.

Истина заключалась в том, что он родился не в той стране, где ему следовало бы родиться.

Мои враги были повсюду. Официальное понимание патриотизма требовало, чтобы я поддерживал в своем сердце огонь священной ненависти против всех и вся.

Французы, англичане, немцы, австрийцы - все в разной степени делали Россию орудием для достижения своих эгоистических целей.

В 1914 году я понял, что тяжелые потери, которые понес быстро отступающий противник, неизменно сопровождались еще более тяжелыми потерями нашей славной победоносной армии.

Российский монарх был бы неприятно поражен, если бы узнал, что ежедневно от часу до двух и от восьми до половины девятого вечера, пятеро его племянников строили на далеком юге планы отделения Кавказа от России.

Каждый юный поручик понял бы, что чем раньше мы начнем наш отход, тем менее будут наши потери.