он не стал просто Эриком. Мальчиком с юга; мальчиком, который исчезнет через неделю или месяц и растворится в новом имени, новой истории. Мать подстрижет, покрасит или обреет его налысо. Так они и жили, путешествуя с место на место. Учились, чему могли, а затем шли дальше, старательно заметая следы. Мир был небезопасен для гришей, и особенно — для них двоих.
Ему исполнилось всего тринадцать, но у мальчика уже была сотня имен — по одному на каждый поселок, лагерь и город — Иосиф, Антон, Стас, Кирилл. Он свободно говорил на шуханском и керчийском, но вот его фьерданский еще требовал доработки.