Vingt ans après

— Увы, сударыня, — сказал Атос, — в любви, как и на войне, броня стала бесполезным предметом.

Когда человек достигает своей заветной цели, успех всегда лишает его сна, — по крайней мере, на первую ночь

Военная фортуна капризна

— ...События меняют человека.
— Совершенно верно, — согласился Портос, — но что не меняется или, вернее, что меняется к лучшему - это вино.

Достаточно убить тело, а душу губить не следует

– Я не был для вас другом, Рауль, потому что я показал вам лишь одну сторону жизни; я был печален и строг; увы! Не желая того, я срезал живительные ростки, выраставшие непрестанно на стволе вашей юности. Короче говоря, я раскаиваюсь, что не сделал из вас очень живого, очень светского, очень шумного человека.

Умный человек никогда не томится, если тело его преодолевает усталость; здоровый человек никогда не находит жизнь тяжелой, если ум его чем-нибудь занят.

...война и политика теперь переплетены так тесно, что каждый воин должен сражаться в сознании своего права или своих стремлений, будучи заинтересован лично, а не повинуясь слепо командиру, как в обыкновенных войнах.

"Дорогой мой, - сказал Арамис, - знаете, когда я был мушкетером, я всеми силами старался нести как можно меньше караулов; теперь, став аббатом, я стараюсь служить как можно меньше обеден".

"Сударь, я узнал от достойных отцов иезуитов, - возразил Базен, - что ложь дозволительна, когда лгут с добрым намерением".

Монсеньор, доверяя людям и желая, чтобы они доверяли нам, надо осведомлять их лучше, чем это делает ваше преосвященство...

Тогда сделайте, как я, монсеньор: продайте королевские алмазы; но, верьте мне, не стоит торговаться: большие дела плохо делаются с малыми средствами.

Атос со своим великодушием — настоящий герой из романа. Портос — превосходный человек, но легко поддается чужому влиянию. На загадочном лице Арамиса ничего не прочтешь.

— А когда я подпишу, какую гарантию вы дадите мне?
— Мое честное слово, — сказал Атос.
Мазарини вздрогнул, обернулся, посмотрел на благородное, честное лицо графа де Ла Фер, потом взял перо и сказал:
— Мне этого достаточно, граф.
И подписал.

— Я говорил вам, Портос, что с женщинами и дверьми лучше всего действовать мягкостью.
— Вы великий мыслитель, — сказал Портос, — это бесспорно.

Мазарини хотел подойти к ней.
— Оставьте меня! — воскликнула она. — Вы не мужчина.
С этими словами она вышла.
— Это вы не женщина, — пробормотал Мазарини.

Легкому роману сильно мешал непокладистый муж, которого д'Артаньян раз десять грозился проткнуть насквозь шпагой.

Но ведь если мне говорят "так надо", — значит, я больше не король?