Цитаты из книги Posłaniec

— Хреново выглядишь. Ссадины какие-то. И синяки. И вообще.
— Благодарю за комментарий, Ричи. А то я не знал.
Он присматривается к моим фингалам и спрашивает:
— А что случилось-то?
— Да вот, толпа молодых людей решила культурно и безобидно развлечься.
Ричи глубокомысленно кивает и хлопает меня по спине — так, что ребрам больно:
— А-а-а! Ну, будет тебе наука!
— Наука чего?!
Ричи подмигивает и допивает пиво:
— Да хрен его знает.

Во-вторых и, на самом деле, в-главных, — Марв идиот. Вы замечали, что у идиотов всегда куча друзей?

Если уж ты смог выбраться из болота и выполнить те поручения, значит, все это могут! Не исключено, что каждый из нас просто не знает границ своих возможностей.

Ничего — это пустота внутри коробки из-под обуви.

Над ухом зудит комар, но я благодарен - хоть кто-то составил мне компанию. Даже хочется позудеть с ним дуэтом.

Я буду и дальше жить с этим, каждый раз думая: "А оно того стоило?" Для меня жизнь разделится на "до" и "после". Я убью этого человека и умру сам. Внутри себя.

У неё никогда не было настоящей семьи, и с мужчинами она занимается не любовью, а сексом. Потому что любви Одри избегает.

«А кто его знает, – говорю я себе. – Может, когда-нибудь люди скажут: да, в свои девятнадцать Дилан превратился в звезду. В Дали вот-вот должны были разглядеть гения. Жанну д’Арк сожгли на костре за героическое сопротивление захватчикам. А Эд Кеннеди, тоже в девятнадцать, нашел в почтовом ящике свою первую карту».

Песня заканчивается, но мы все равно не можем разойтись и стоим, держась за руки. Что ж, именно для этого я и включил песню. Она длилась, наверное, минуты три. Объяснение в любви длиною в три долгих минуты. И три минуты ей — на то, чтобы понять: она любит меня.

Сначала звучат радиопомехи. А потом — музыка. Песня — медленная, спокойная, нежно ранящая. Я не буду говорить какая. Неважно. Представьте себе самую прочувствованную, самую проникновенную, самую красивую песню — и вы поймете, что мы слушали.

И Луа снова протягивает мне камень. А потом берет и кладет мне в ладонь и смыкает над ним пальцы — держи, мол, крепче. Моя рука лежит в его ладонях. — Теперь он твой. — Он не только на счастье, — поясняет Мари. — Это чтобы ты нас не забывал. Теперь уж точно нельзя отказываться. Я смотрю на камень. — Спасибо, — говорю я супругам Татупу. — Я буду его беречь. Луа кладет руку мне на плечо: — Я знаю. И мы втроем стоим на кухне. Вместе. Как одна семья.

Дело-то не в словах, правда? А в сияющих разноцветных лампочках над порогом. В великом, которое обнаруживается в малом.

Провалю любое дело. Недорого.

Впрочем, зачем я себя обманываю? Я же знаю: от Одри мне нужен не просто секс. Я хочу слиться с ней, стать единым целым. Хотя бы на мгновение. Мне будет достаточно и мгновения. Она выигрывает партию и улыбается мне. А я улыбаюсь ей. «Подари мне близость», – умоляет все мое существо. Но ничего, конечно, не происходит.

Одри закидывает руки мне на шею и кладет голову на плечо. Она пахнет мужчиной. Сексом, которым она занималась. Я лишь надеюсь, что у меня другой запах. Не секса. Любви.