Постороннее солнце
Не ждите Страшного суда. Он происходит каждый день. Альбер Камю
Пишущий на французском алжирский журналист и литератор Камель Дауд, двадцать лет проработавший корреспондентом «Quotidien d’Oran» и только в этом году оставивший журналистику, чтобы «мечтать о литературе», оказался в эпицентре всеобщего внимания после выхода своего дебютного романа «Мерсо, встречное расследование» (Kamel Daoud. «Meursault, contre-enquête»). На его родине книга была опубликована в 2013-м издательством «Barzakh», а уже в следующем году ее значительным тиражом напечатало во Франции издательство «Actes Sud». Роман собрал целый букет престижных литературных наград включая Премию Франсуа Мориака (Le Prix François Mauriac), Премию пяти континентов (Le Prix des cinq continents de la francophonie), Гонкуровскую премию первого романа (Prix Goncourt du premier roman) и присутствовал в финале основного конкурса Гонкуровской премии литературного сезона того года.
На это произведение 46-летнего уроженца города Мостаганема вдохновила опубликованная в 1942-м повесть Альбера Камю «Посторонний», наделавшая много шума в литературной среде и все еще продолжающая будоражить умы. Главный герой «Постороннего» — Мерсо — убивает «араба» на пустынном, залитом злым солнцем алжирском пляже. На суде на вопрос — почему он это сделал, его ответ — «из-за солнца» — вызывает смех. Решающим основанием для вынесения присяжными обвинительного приговора становится свидетельство о том, что Мерсо не плакал на похоронах своей матери, умершей накануне преступления, а вовсе не сам факт убийства безымянного араба.
Автор романа «Мерсо, встречное расследование» наделяет убитого араба именем, нарекая его Мусой, и воскрешает память о нем повествованием его родного брата Гаруна, которое начинается словами:
«сегодня мама еще жива...»
Давая имена своим героям, автор, очевидно, прибегает к библейским аллегориям — красноречивый Аарон (в арабской транскрипции Гарун) должен был стать устами своего косноязычного брата Моисея (Мусы). Более того, нося вещи убитого брата, тела которого так и не нашли, Гарун ощущал себя отчасти перевоплотившимся в Мусу, как бы «донашивающим» его судьбу. Ночь за ночью, в оранском баре он, пребывая уже в преклонном возрасте, рассказывает неравнодушному слушателю о своем одиночестве, рассуждает о людях, которые собственные суетные и противоречивые чаяния норовят считать Божьим промыслом. Гарун давно разочаровался в стране, в которой провел всю жизнь, но не может о ней не тревожиться. Чужой среди своих, посторонний, он ожидает смерти как облегчения...
Своеобразная писательская манера и необычный угол зрения Камеля Дауда позволяют нам увидеть его роман и повесть Альбера Камю как единый палимпсест*, повествующий об одиночестве и абсурдности человеческого существования.
*Палимпсест — рукопись на пергаменте поверх смытого или соскобленного текста.
7 понравилось
