На заре истории Древнего Рима жречество было занятием не прибыльным, а почётным.

Тот, кто послал ветер, пожнет бурю, и она опустошит всё.

Разговоры, которые ведут в вестибюле, не слышны в перистиле.

Тот, кто любил много раз, не любил никогда...

...нет ничего нового под солнцем.

Нет ничего отвратительнее смелости, которую порождает жадность.

Я знаю своего Бога. Он со мной в этот тяжкий час. Его улыбка проникает сквозь тьму. На пороге смерти сердце моё шепчет о бессмертии, и я покину землю лишь для того, чтобы моя измученная душа вознеслась к небесам.

Лик смерти мог испугать меня на миг, но теперь страх прошел. А бесчкстье страшно вовеки!

Я иногда сомневаюсь, берём ли мы, наслаждаясь, от жизни всё, что она может дать!

- Противный старик этот Диомед, - сказал Саллюстий, - но у него есть некоторые достоинства - в винном погребе.

- И очарование - в его дочери.

Несмотря на дурные привычки, у Саллюстия было немало достоинств. Он был бы преданным другом, полезным гражданином, короче говоря - превосходным человеком, если б не вбил себе в голову, что должен быть философом.

Предай нас толпе, обвини нас, опорочь, клевещи, если хочешь. Мы выше смерти, мы готовы с радостью войти в клетку льва или лечь под плети палача, мы попираем тьму могилы, ибо то, что для преступника смерть, для христианина - Вечность.

И хотя мы не притворяемся угрюмыми, это не лишает нас серьезности.

Жадному не бывать героем.

Христианство требует отречения, но оно щедро создаёт за это. Часы терзаний позволят обрести тебе вечное бессмертие.

Наслаждение и познание нельзя смешивать, они не совместимы.

Насколько ужаснее делают стихийное бедствие человеческие пороки!

Нет ничего отвратительней смелости, которую порождает жадность.

Во дворе храма вокруг алтарей столпились жрецы; они плакали, молились, падали ниц. Они морочили других, пока им ничего не грозило, а в минуту опасности сами стали суеверны.

Людям свойственно гордиться своей изобретательностью, даже когда она служит преступной цели.