Ostatnie dni Pompejów

Человеку нужна вера. Он должен к чему-нибудь привязаться своими надеждами.

Ты слишком щедр, Главк, но твоя любовь придает подарку двойную цену.

Известно, что деньги, легко нажитые, так же легко тратятся.

«Не жизнь сладка, а смерть страшна [...].»

Несчастье не всегда смягчает человеческую душу, нередко оно ожесточает её. Если мы считаем, что судьба незаслуженно обошлась с нами суровее, чем с другими, то мы готовы весь мир считать своим врагом, бросаем ему вызов, подавляем в себе доброту, даём волю тёмным страстям, которые так легко вскипают от чувства несправедливости.

Удовольствия хороши, когда они разнообразны; шумные развлечения учат нас ценить одиночество, а одиночество - развлечения.

Любопытно, как в те отдаленные времена, при общественном строе, столь не похожем на современный, любви препятствовали те же мелочные уловки, какие так распространены в наше время.

Только низкие души безразличны к чужому несчастью.

Он знал, что чересчур много говорить о проступке соперника - только возвышать его в глазах возлюбленной. Поэтому самое благоразумное - не выражать вслух своей ненависти и не осуждать его, а стараться унизить его, относясь к нему равнодушно, как будто и не подозревая, что он мог быть любимым.

Я научу его, что есть две стадии святости, первая - вера, вторая - обман, первая для профана, вторая для мудреца. (Арбак)

...не сама игра вредна, а неумеренное наслаждение игрой!

... интеллигентные люди в древности любили общество, а не толпу, и редко приглашали на пир более девяти человек....

«Позор не в том, что подумают другие, - важно быть чистым в собственных глазах.»

«Только свобода заставляет человека жертвовать собой ради другого.»

«Я ведьма этой горы, - отвечала старуха с недоброй усмешкой. - Мое дело - возвращать надежду отчаявшимся: для несчастных в любви у меня есть приворотные зелья; для жадных - способы разбогатеть; для злодеев - средства мщения; а для счастливых и добрых у меня есть лишь то, что и у самой жизни, - проклятия!»

«В горе человек всегда сочувствует чужому несчастью [...].»

«[...] остроумие тем тоньше, чем непонятней.»

«[...] только не изведав любви, мы воображаем, будто наши поэты правдиво её описали [...]. Поэты пленяют лишь тех, у кого в сердце царит ночь; они ничто, когда мы видим божество во всей его славе.»

Если мы считаем,  что судьба незаслуженно обошлась с нами суровее, чем с другими, то мы готовы считать весь мир своим врагом, бросаем ему вызов, подавляем в себе доброту, даём волю тёмным страстям, которые так легко вскипают от чувства несправедливости.

То, в чем могут быть замешаны боги, люди никогда не расследуют слишком тщательно.