Łups!

На Равнинах и за Равнинами люди знают вас, командор. Знают потомка стражника, который свято верил, что если продажный суд отказывается обезглавить злого короля, то стражник должен сделать это сам…

— Я чую ложь, и ее там в избытке.
— На ней многое держится, Ваймс.

Мудрый правитель думает дважды, прежде чем применить силу по отношению к тем, чьи высказывания он не одобряет.
Ваймс опять-таки промолчал. Сам он применял силу ежедневно, и весьма охотно, по отношению к тем, чьи высказывания (например, «Отдай мне все свои деньги!» или «Ну и что ты мне сделаешь, коп?») он не одобрял. Но, возможно, правители и должны рассуждать иначе.

«Нет, не справимся, — ответил внутренний голос. — Мы можем лишь доблестно умереть. Но я уже видел, как доблестно умирают. Это… закрытый финал».

Да, он помнил Славную Революцию. В общем, это была и не революция, и не славная, разве что с точки зрения тех, кто считал славной раннюю смерть.

Скорее всего, Пессимал был неплохим человеком. Проблема заключалась в том, что тролли на площади, вероятно, не были плохими троллями, а гномы в сквере — плохими гномами. Но неплохой тролль и неплохой гном вполне способны тебя прикончить.

Уберите лошадь, оставив только движение, скорость, и вы получите… дух лошади. Та ее сущность, что живет в свисте ветра. Та часть лошади, что и была Лошадью.

Мудрый правитель думает дважды, прежде чем применить силу по отношению к тем, чьи высказывания он не одобряет.

Шагая словно во сне, Ваймс перешел дорогу по колеям из дымящейся репы добрался до второй кареты. Из нее вылезли стражники.

• Все целы? - спросил Ваймс. - На завтрак сегодня капуста жареная, капуста вареная, капуста печеная...

• ...и Реповый Сюрприз, - закончил он.

Когда спал патриций Ветинари? Разумеется, время от времени он должен отдыхать - так размышлял Ваймс. Всем людям нужно спать. Если задремывать на час-другой,продержишься некоторое время, но рано или поздно тебе потребуются полноценные восемь часов...
Была уже почти полночь, а Ветинари сидел за столом, свежий, как ромашка на лугу, холодный, как утренняя роса.

По всей пещере дварфы перестали работать. В воздухе повисла нерешительность. В конце концов, человек был совсем один, и во многих умах появилась мысль: — "Кто-нибудь собирается что-нибудь предпринять?" Эта мысль еще не успела созреть до: — "Я собираюсь что-нибудь предпринять?"

Он ненавидел игры. Они слишком упрощали мир.

- Чтобы закончить картину, ему потребовалось 16 лет.

• Да разве это много? Вот Фрэд так и не закончил красить кухню, а начал аж двадцать лет назад.

Насчет последнего Кирпич в глубине души был не очень уверен. Отрицательный IQ, полное отсутствие уличного авторитета, а главное, неистребимое желание нюхать, сосать, глотать и жевать все, от чего начинал искриться его троллиный мозг, привели к тому, что Кирпича отвергла даже банда «Как-ее-там-с-Десятой-Яичной-Улицы» – по слухам, такая отстойная, что в ее состав входил кусок бетона на веревке.

Обычно она делала все по своему и он с радостью позволял ей это, но по невысказанному соглашению, если он настаивал по настоящему, она подчинялась. Так было принято у женатых пар.

'The enemy is not Troll, nor is it Dwarf, but it is the baleful, the malign, the cowardly, the vessels of hatred, those who do a bad thing and call it good.'

«Туфли, мужчины, гробы… никогда не хватай первое, что увидишь.»

Отрывок из книги: Пратчетт, Терри. «Шмяк!.»