Мисс Черити

Припоминаю, как однажды к нам в сад через ограду забрался ежонок, вероятно, сбежавший от матери-ежихи. Я принесла его в подоле фартука домой, назвала Диком и накормила молоком и сырыми яйцами. Дик свернулся
клубком в гнезде из листьев, которое я ему соорудила, и замер. С видом знатока я пояснила Табите, что еж впал в спячку.
Дик так преуспел в искусстве спячки, что стал твердым как камень и в конце концов начал разлагаться. Невыносимый запах разлился по детской.

тому, кого жизнь испытала на прочность, любые трудности нипочем.

Голос:
-Потеряли что-то, мисс Тиддлер?
Жизнь готовит нам множество сюрпризов, но вот этот вряд ли можно было предугадать. Поднявшись на ноги, я оглянулась.
Я:
-О нет!
Кеннет Эшли:
-О да.

Лично я предпочитала компанию дам, которые меня игнорировали, компании сверстников, которые меня пугали.

Странно, мне не пришло тогда в голову, что у мамы, когда она узнает о моих планах поступить в Королевскую академию, непременно случится нервный припадок, а папа процитирует: «Мужчине – меч, а женщине – игла».
Или, продолжая тот же смысловой ряд: мужчине – кисть, а мне – метла (которая, по сути, есть не что иное, как улучшенная кисть).

Я так и представляла будущий прием: бедный мистер Генри ухаживает, я отвечаю ему любезностями; и вот уже мы оба непринужденно щебечем: «Очень рад нашему знакомству», «Премного благодарны за визит». Для того ли я провела семнадцать лет среди крыс, кроликов и пернатых, чтобы в день своего рождения терпеть все эти человеческие кривлянья?

Тем временем я сделала чудесное открытие: оказывается, в папиной библиотеке простаивают без дела сотни книг. Разумеется, родители не разрешили бы мне их читать. Но ведь можно и не спрашивать! Как-то утром я прокралась в библиотеку на первом этаже и унесла к себе первый попавшийся том. «Вот», — сказала я няне и положила на кровать «Гамлета».
Я знала, что поступаю дурно, а значит, Табита меня не выдаст.

Кролик получил отсрочку приговора, и, как только он оказался в безопасном месте, то есть в детской, я начала подбирать ему имя.
ТАБИТА
Назовите его Паштетом. Пусть привыкает.
Я последовала ее совету. Паштет оказался пугливым, что было вполне объяснимо в его положении. Но я умела завоевывать доверие даже самых робких существ. Вскоре Паштет уже ел у меня из рук кружочки морковки.
ТАБИТА
Ну вот, он уже поедает гарнир к самому себе!

Табита принялась с воодушевлением расписывать прелести Кейт Макдафф, я сразу поняла, что жить бедняжке осталось недолго.

когда человек кого-то описывает, он всегда невольно описывает себя самого.

С молодыми девушками чрезвычайно сложно беседовать: они многого не знают, и ещё больше им знать не дозволено, но они знают многое из того, что им знать не положено.

Всегда проще отчаяться, чем бороться, доказывая, чего мы на самом деле стоим.

Он залился краской. Я догадалась, что он застенчив, и его смущение тут же передалось мне. Для людей застенчивых нет ничего хуже, чем встретить себе подобного. Будто ваше отражение вас передразнивает.

Черепашка упрямо карабкалась на гладкий камень или пыталась проползти под густо сплетенными ветками. Она долго и напряженно трудилась ради пустяка, а потом, все-таки преодолев препятствие, мрачно смотрела на меня, словно вопрошая: «Ведь ты сама так живешь?»

Восемь подружек невесты вышагивали в ногу с мисс Лидией, словно доблестные солдаты, готовые, случись невесте упасть из-за нервов в обморок, занять ее место у алтаря.

Пятилетнему ребенку никакая религия не заменит книгу.

Намного проще быть жестокими, чем остроумными.

Таков закон природы, Глэдис. Есть или быть съеденным.

Одно из таких собраний, устроенных миссис Саммерхилл, я не смогу забыть никогда. Выяснив, что тема собрания — «Был ли пупок у Адама?», мама усомнилась, стоит ли мне туда идти, поскольку молодой леди не пристало проявлять интерес к мужской анатомии.