"-Я вкрай уже стомився від болю, що чую й відчуваю, начальнику. Я стомився від того, що я весь час у дорозі, самотній, як вільшанка в дощ. Нема в мене друга, з ким іти разом, щоб казав мені, звідкіля і куди ми йдемо й нащо. Я стомився від того, що люди злостиві одне до одного. У мене в голові як бите скло. Я стомився від усіх тих разів, коли хотів помогти й не міг. Я стомився від пітьми. Але найгірше-то біль. Забагато його. Якби я міг усьо скінчити, я б скінчив. Але я не можу. "

Почему люди вообще убивают друг друга?

Руку человека можно сравнить с наполовину прирученным животным. большую часть времени она слушается, но иной раз вырывается из-под контроля и действует по своему разумению.

Но в эту ночь я спал как убитый, и никакие кошмары - побочный продукт моего увлечения литературой - меня не мучили.

Я думаю, так практически всегда происходит с людьми, когда они сталкиваются с чем-то необычным. Самое простое для них - обо всем забыть. Зачем помнить то, что не имеет никакого смысла?

Никто из нас не жаловался -

Им давали день в суде, а потом мир забывал о них, пока в газете не появлялись строчки, что такой-то имярек принял в полночь немного электричества.

Глаза женщины, которая даже в семьдесят с чем-то, если заставит нужда, не раздумывая достанет бритву из стаканчика с дезинфицирующим средством.

Шесть лет она сносила побои мужа, а вот измены не пожелала терпеть и дня.

«Загадка, окутанная тайной». Такую вот загадку и представлял собой Джон Коффи, и спокойно спать ночью он мог лишь потому, что даже не задумывался об этом

— Извини, что назвала тебя трусом. — Она заговорила первой. — За всю нашу совместную жизнь я не говорила тебе ничего более обидного.
— Даже в тот раз, когда мы пошли в поход, и ты обозвала меня старой вонючкой? — спросил я.

Хочешь сыграть в «курицу», Перси?
Перси фыркнул.
— Дурацкая игра. Глупее разве что «ведьма».
— Поэтому я и предложил тебе составить нам компанию, — улыбнулся Зверюга.

Осталось только сказать им, что накатывающийся на них запах — дьявольская смесь горящих волос, жарящегося мяса и варящегося дерьма — аромат «Шанель номер пять».

Здесь только джорджипайнеское время, оно же стариковское, старушечье и время ссать в постель. Остальное... кануло в Лету.

— Святой Боже, да у него припадок, — прошептал Перси.
— Конечно, а моя сестра — вавилонская блудница, — усмехнулся Зверюга. — По субботам она танцует канкан для Моисея.

При этом я изо всех сил старался не дрожать, потому что из жара меня бросило в холод. Всего, за исключением паха. Там меня словно разрезали, насовали внутрь раскаленных углей и зашили снова.

— Я думаю, что ночью мышь насрет ему на нос и убежит, — ровным голосом ответил Перси. — Но, с другой стороны, это проблемы француза.

— Брут Хоуэлл недолюбливает тебя. А если Брут кого-то не любит, он подает рапорт. Только в писании он не силен, а карандашом пользуется лишь для того, чтобы лизать грифель. Поэтому рапортует он кулаками. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Он отломил кусочек крекера и бросил на пол перед мышонком. Маленькие черненькие глазки секунду или две смотрели на желтый кусочек, шевелились усики, потом мышонок приблизился к кусочку крекера, взял его в лапки, сел и начал есть.

— Ты думаешь... что Мистер Джинглес отгрыз эти щепки от раскрашенной катушки, чтобы они напоминали ему о Делакруа? Что мышь...
Зверюга поднял голову к потолку. На мгновение мне показалось, что в его глазах блеснули слезы, но, возможно, я ошибся.