Летяжесть

Инга Кузнецова — лидер поэтического поколения родом из семидесятых. Это не стало бы таким очевидным, если бы не огромный, более чем пятьсот страниц, том стихов, выпущенный издательством АСТ. Перед нами идеальная поэтическая биография: в ней образ автора едва намечен, почти лишен материальных подробностей. В книге мы имеем дело с человеческой душой, томящейся в клетке физического тела, но сумевшей сохранить способность воспринимать все происходящее вокруг как музыку и откликаться на нее стихами, рождающимися словно у нас на глазах.

Поэтический язык Кузнецовой смог вобрать в себя мир вещей и сохранить первозданную чистоту. Читаешь написанные ею строки и не понимаешь, когда именно они созданы: сейчас, сто лет назад или это образ предвечной гармонии, которая существовала и будет существовать, а все, что от нас требуется, — услышать ее в неискаженном виде. В ее стихах нет сюжета, течение времени замедлено до такой степени, что почти невозможно его отрефлексировать. Ее стихи — это серия живых картин, в которых люди и окружающий мир превращаются в живопись, но при этом не переходят грань, за которой становятся плоским изображением. Они по-прежнему трехмерны, мы слышим их дыхание. Но наше время — время, синхронизированное со временем автора, течет намного быстрее, и мы успеваем увидеть их в подробностях, которые до сих пор не замечали.

Заголовок книги совпадает с названием одной из частей романа Милана Кундера: «Легкость и тяжесть». Через эти два состояния он пытается объяснить устройство мира и человеческой жизни. Для Инги Кузнецовой между ними нет границы: для нее состояние легкости не существует без состояния тяжести. Одно проникает в другое и не оставляет нам выбора: ничего не бояться — «ни любви, ни смерти». - Вячеслав Суриков. "Эксперт".

Инга Кузнецова — лидер поэтического поколения родом из семидесятых. Это не стало бы таким очевидным, если бы не огромный, более чем пятьсот страниц, том стихов, выпущенный издательством АСТ. Перед нами идеальная поэтическая биография: в ней образ автора едва намечен, почти лишен материальных подробностей. В книге мы имеем дело с человеческой душой, томящейся в клетке физического тела, но сумевшей сохранить способность воспринимать все происходящее вокруг как музыку и откликаться на нее стихами, рождающимися словно у нас на глазах.

Поэтический язык Кузнецовой смог вобрать в себя мир вещей и сохранить первозданную чистоту. Читаешь написанные ею строки и не понимаешь, когда именно они созданы: сейчас, сто лет назад или это образ предвечной гармонии, которая существовала и будет существовать, а все, что от нас требуется, — услышать ее в неискаженном виде. В ее стихах нет сюжета, течение времени замедлено до такой степени, что почти невозможно его отрефлексировать. Ее стихи — это серия живых картин, в которых люди и окружающий мир превращаются в живопись, но при этом не переходят грань, за которой становятся плоским изображением. Они по-прежнему трехмерны, мы слышим их дыхание. Но наше время — время, синхронизированное со временем автора, течет намного быстрее, и мы успеваем увидеть их в подробностях, которые до сих пор не замечали.

Заголовок книги совпадает с названием одной из частей романа Милана Кундера "Невыносимая легкость бытия": «Легкость и тяжесть». Через эти два состояния он пытается объяснить устройство мира и человеческой жизни. Для Инги Кузнецовой между ними нет границы: для нее состояние легкости не существует без состояния тяжести. Одно проникает в другое и не оставляет нам выбора: ничего не бояться — «ни любви, ни смерти».