Отзывы о книге Идиот

Да простят меня любители романа Элиф Батуман «Идиот», но мне было безумно скучно и нудно читать этот роман. Ухудшило ситуацию то, что я читала эту книгу в электронном варианте (хорошо что я не купила в бумаге, а хотела) и она растянулась у меня на 1200 страниц. Чтобы не поднимать в дальнейшем этот вопрос, скажу сразу, что мне не понравилось. Я люблю бытовые романы, если при этом есть какое-то напряжение и интрига. Например «Супермаркет» меня восхитил тем, что мне было интересно, справится ли герой с тем хаосом, что творился и выведет ли в итоге торговые точки на высокий уровень. Здесь же нет ничего кроме бытовухи. Нам описывают абсолютно всё. Как героиня ложится спать, что она ест, как накладывает макияж, как делает домашнее задание и о чём она думает. Но как же всего этого было много, меня это всё давило и я откровенно задыхалась под грузом материала. Однако, я знаю почему этот роман популярен во многих странах и может запасть в душу. Потому что героиня учит русский язык, интересуется русской культурой и всё это адекватно и без всего этого политического подтекста.

Действие романа разворачивается в 1995-м году, когда студенты ещё только начинают осваивать мир интернета. Селин поступает в Гарвард и хочет стать писательницей. Но если говорить прямо, то она сама не знает чего именно она хочет, поскольку её интересует и математика, и химия, и физика (во всяком случае с друзьями с других факультетов она спокойно общается и они вполне нормально друг друга понимают в этих вопросах), и искусство, и музыка, и кинематограф, и литература. Поэтому, помимо курса американской и зарубежной литературы она так же выбирает изучение русского языка. Скажу сразу, что группа ей подобралась разномастная, она сама турчанка, так же в группе был Иван, парень из Венгрии, а так же Светлана из Сербии. И всех их объединило стремление преодолеть языковые барьеры и разобраться в языковой структуре. Да и не только в общении, но и вообще в жизни. Поэтому весь текст это нескончаемые разговоры и обсуждения пройденного материала и просто «за жизнь».

И как раз Иван из Венгрии и Светлана из Сербии оказывают на неё влияние. Иван для Селин очень схож с персонажем рассказа «Нина в Сибири», который им давали на занятиях русского языка, потому что он часто путешествует и для них переписка в интернете является возможностью контактировать с ним. Это же мотивирует её отправиться в Венгрию на практику, чтобы преподавать английский школьникам. Одновременно с этим Светлана предлагает ей побывать в Париже и узнать для себя что-то новое. Думаю, не сложно догадаться, что Иван стал объектом любовных размышлений героини, но так же легко догадаться о том. что эти отношения никуда не приведут, потому что у них разные цели.

Роман о поиске себя и попытка найти ответы в знаниях. Но, знания не могут дать ответы на все вопросы, да и мне не интересно следить было за терзаниями героини. Однако, это мне напомнило о человеке, которого я смотрю постоянно. Девушка интересна тем, что она очень любит Россию и русскую культуру, а так же читает много книг в направлении нон-фикшн.

"Поскольку ее отца звали Дитер, ее полным русским именем должно быть Барбара Дитеровна. – Но «Барбара Дитеровна» звучит не совсем по-русски, – объяснила она, – поэтому я называю себя Варварой Дмитриевной"

Американка турецкого происхождения Элиф Батуман любит русскую литературу, а более всего в ней Федора нашего Михайловича. Как иначе объяснить, что две из двух ее книг озаглавлены в точности, как названия романов Достоевского. Первый, "Бесы. Приключения русской литературы и людей, которые ее читают" был моим подарком под елочку, второй привязался к женскому дню - такая она у меня получилась девушка-праздник.

"Идиот" с неменьшим основанием мог быть назван "Подростком", по крайней мере, это точнее соответствовало бы содержанию книги и умонастроениям ее героини. Однако известность этого романа несопоставима с культовым "Идиотом", а для сомневающихся, откуда ноги растут у заглавия, бородатый классик, помещенный на обложку в непосредственной близости от юной девы, долженствующей изображать автора, сразу расставляет приоритеты - мы тут не в бирюльки играем, у нас все серьезно.

Из сказанного может создаться неверное впечатление, что питаю неприязнь к американской писательнице, насмелившейся коснуться длинными заграничными руками нашего всего. Ничуть, даже и напротив, со второй ее книгой, уже знала, что референций к "Идиоту" Достоевского вылавливать из текста не нужно, а к величайшему роману времен и народов книга имеет примерно такое отношение как "Мой год отдыха и релакса" Отессы Мошфег с портретом Джейн Остен на обложке, к автору "Гордости и предубеждения".

Просто читала-слушала книжку. С огромным удовольствием. Она часто забавная, даже смешная, местами трогательная, часто соотносишь героиню с собой, а в происходящем с ней узнаешь случаи из своей биографии, сколь бы ни были разными жизненные пути выпускницы Гарварда из очень обеспеченной семьи с твоими.

На самом деле, все умненькие книжные девочки, влюбленные в слова и связанные с ними более крепкими узами, чем с живой жизнью, похожи между собой. И в манере оценивать окружающих/происходящее с позиций своего литературного опыта, куда менее оторванного от жизни, чем принято думать. И в саморефлексиях, когда бесконечно отзеркаливаешь свои страдания из-за лавстори, столь же банальной, сколь неповторимой и уникальной, проговариванием изгоняя из них боль, тоску, неуверенность - оставляя изящную игру в любовь.

Это не превращает хинин в сахарный сироп, но горечь своевременна и помогает излечиться от лихорадки. И во всех других отношениях это очень приятное, занятное, забавное чтение. Не лишенное смысла.

Чем больше времени проходит после прочтения этой книги, тем больше начинаешь ее ценить. Некоторые пишут, что она скучная, что ее сложно читать, ведь она кажется составленной из сделанных в свободную минутку записей, эссе на пару страниц вперемежку с секундными наблюдениями, как будто записанными на салфетке в ресторане. Мне кажется, тут важно, попал ли ты с этой книгой на одну волну. Меня книга с самого начала заразила своим юмором. Главная героиня, стулентка первого курса, американка турецкого происхождения Селин с завидной проницательностью подмечает нелепости в себе и в том, что происходит вокруг. А нелепостей хоть отбавляй, ведь она пришла в университет с надеждой, что ей расскажут не много и не мало, как устроена жизнь. Она ищет ответы на курсах психологии, лингвистики, искусства, русского языка, но реальная жизнь постоянно ставит перед ней факты и задачи, перед которыми наука бессильна. Читая эту книгу, мы вместе с героиней постоянно сталкиваемся с ограниченностью коммуникации, невозможностью передать другому человеку свои мысли и чувства. Это в какой-то мере попытка соединить теории о коммунакации и культуре с реальной жизнью, в какой.то мере книга о становлении человека в мире, где другие люди стоят за непроницаемой завесой языка.

Селин родилась и выросла в Нью-Джерси. Поступила в Гарвард, переехала в Бостон, стала жить с двумя девушками в общежитии. Селин записывается на разные курсы и пытается разобраться что именно ей интересно. Лингвистика? Философия языка? Испанский? Русский? Нечто под названием «Строительство миров»? Селин понимает, что хотела бы стать писателем, она чувствует себя писателем, хотя пока ничего не написала. Она зачитывается русской классикой, время от времени обсуждает с мамой прочитанное по телефону, каждый день у нее пробежка, она очень мало спит и время от времени пишет электронные письма Ивану. Письма, которые оказываются самым важным событием в жизни Селин…

Роман об идентификации, поисках смысла, взрослении, познании себя и окружающих, о чувствах, которые никто не способен понять, кроме двух людей. Роман о том, как можно стараться, жить, пытаться, действовать, искать, но так ничего и не понять. «Идиот(ка)» Элиф Батуман. Почти автофикшн. Почти мемуары. Почти Достоевский в эпоху интернета.

На самом деле, тут сложно проводить параллели с Достоевским. И я не буду этого делать. Во-первых, потому что любое сравнение покажется неуместным. Что может быть общего у юной неопытной и глупой девочки, без какого бы то ни было жизненного опыта и героев классика русской литературы. Ей всего 18 и она даже ни разу не целовалась. Она не знает еще что ей нравится, а что нет, она настолько наивна, что порой напоминает инопланетянина, который вдруг оказался на нашей планете и такой «Ээээ…. А что, когда идешь купаться надо брать с собой полотенце?». Проблемы героев Достоевского и студентки Селин настолько далеки друг от друга, насколько это вообще возможно. С другой стороны, я считаю, что писательница (как и любой другой человек) имеет право идентифицировать себя с «Идиотом», вправе проводить параллели и смотреть на свою жизнь с такой вот точки зрения. Кто сказал, что историю князя Мышкина обязаны воспринимать одинаково люди разных национальностей, эпох и возрастов? Короче, она художник, она так видит. Ок.

Для меня гораздо важнее было другое. Сама фигура, личность главной героини, я читала книгу ради нее. Это самое интересное и самое необычное, странное для меня. Т.е. я постоянно сталкивалась двойственностью узнавания и полного непонимания. С одной стороны, ее поступки и какие-то размышления были мне очень близки и понятны. Ну например, Селин пишет письма и постепенно влюбляется в Ивана. «И всё равно – в моей жизни не проходило ни минуты, чтобы я не думала о нем: мысли о нем были фоном любых моих размышлений. Для выстраивания физического мира мне перестало хватать собственных представлений. Каждый звук, каждый достигавший моих ушей слог хотелось пропускать через его сознание. Я по первому же знаку пошла бы за ним куда угодно, сиганула бы с так называемой Башни Благоразумия». Я читала и думала о том, что отлично понимаю это состояние зависа, когда все мысли сосредоточены на одном человеке. Я сочувствовала Селин. С другой стороны, она контрзависимая, т.е. из тех, кто любит, но не будет звонить любимому человеку 2 недели, потому что «а вдруг будет больно?». Я читала и думала – вот как это? Я не понимала взаимоотношений Селин с окружающими людьми в принципе, это я сейчас просто привела в пример ситуацию с Иваном. Для меня многое в ее поведении, реакциях и словах было непривычным и необычным. Я читала и хотела понять главную героиню.

Мне понравилась книга Элиф Батуман. Я люблю современную американскую прозу, я обожаю книги, в которых нет однозначных ответов на вопросы морали и этики, где герои мучительно ищут свой путь, разбираются в себе и своих чувствах. Мне нравятся истории, которые заставляют смотреть на мир чужими глазами, герои, которых я не понимаю, но хочу понять. Мне нравится это чувство – знать сколько многое еще мне не известно, насколько все люди разные, при всей схожести опыта, не знать что делать дальше – это нормально.

Роман Элиф Батуман заканчивается словами «Я не научилась ничему». И если честно, мне очень нравится эта фраза. Очень жизненно.

Вот эта книга наверняка войдёт в мой топ этого года. Редко происходит такое с книгами - когда она резонирует с тобой не на интеллектуальном, а на более глубоком, внутреннем, невыразимым словами уровне. Элиф по сути пишет автофикшн - роман о самой себе из прошлого. И вот эта история ни о чем, история о первом курсе университета, напомнила мне мой опыт. Конечно я училась не в Гарварде, а в Томске, но все те эмоции, опыты, люди, что описывала авторка были мне глубоко знакомы. Было очень легко увидеть свое отражение в главной героине. Ещё из-за того что Идиота я читала сразу после Темной Ванессы эти истории среагировали и между собой. Селин стала для меня картиной несбывшегося будущего Ванессы. Единственным минусом этой книги стало то, что она вызвала во мне то чувство дереализации, которое сопровождало мои университетские годы. Как отойти теперь непонятно. Но продолжение я точно читаю и уже бегу покупать бумажную книгу в коллекцию.

Роман о любви, языке и взрослении. Так можно было бы охарактеризовать книгу (это правда роман?) Элиф Батуман и на этом закруглиться.

Но это все слишком абстрактно, не передает особенностей молодой американской прозы. Поэтому следует, наверное, сказать как-то поподробнее.

Начнем с любви. Это то немногое, что осталось в книге от традиционного романа, потому что с взрослением, реально, в книге не очень. Какое может быть взросление за год оранжерейной жизни?

Итак, старый манок для широкого круга читателей. Чтобы было что пожевать от первой страницы до последней.

Есть, конечно, некоторая нарочитость в этом сюжете. Хотя… Любовь то тут не простая, а современная.

В чем специфика? А в том, что она прочно связана со страхом и неуверенностью. Это, пожалуй, преобладающие чувства. Причем с обеих сторон. В принципе, вроде бы, ничего нового. Как говорится, "плавали, знаем". Но вот чтоб линия неопределенности стала преобладающей, я замечаю едва ли не впервые. Классическая ситуация наоборот характеризуется пониманием происходящего. Есть предмет интереса, а значит и терзания разного рода по этому поводу - стратегия и тактика взаимодействия, этика и этикет, приступы естественного самолюбия и элементарного чувства самосохранения (заманит и обманет).

Здесь же все проблемы возникают в связи с обрушением классического любовного антуража. Господствует атмосфера неясности и неопределенности. Героиня не слишком хорошо понимает себя, и не менее туманно воспринимает окружающее. «Как я могу скучать по нему? Ведь я его даже не знаю».

Вряд ли такого рода четкость реально присутствовала сто или двести лет тому назад. Суть в том, что ее никогда и не бывает. Четкость заменялась волевым усилием. Садилась Татьяна и катала письмо Онегину. Ее распирало желание спросить: «Слышь, Жэка, как ты думаешь…?».

Стремление к совершению действия перевешивало все условности. Была ли любовь, не было, иногда, действительно, не разберешь. Но было стремление определиться, интуитивное понимание того, что проблема должна быть решена. Надо проставить галочку, и пойти дальше, вдвоем или так.

Ныне подобного стремления нет. Ситуация пускается на самотек, решение откладывается. Не потому что есть условности, а потому что она не схватывается как таковая. Здесь не видится проблемы. Есть непонятный дискомфорт, растягивающийся на довольно продолжительное время.

Что тут сказать… Даже не знаешь, как такого рода «конфликт» может разрешиться. Раньше все заканчивалось триумфом воли, или сознания. Решение несколько в духе сталинского премиального реализма – перековка, перевоспитание и т.д. Поэтому так разрешить основной конфликт современной любви («действительно, что-то происходит, или это типа, постмодернизм какой-то?»), как бы, неправильно, не в духе эпохи.

Но нездоровость происходящего очевидна - индивид настолько углубился в себя, что дошел до полной атрофии воли, познания и апатии даже в таком принципиальном вопросе. Неудивительно, что за всем этим маячит призрак бесплодности и безрезультатности.

Но откуда такие сложности?

Можно ответить в духе русской классики – горе от ума.

Язык из средства раскрытия сущностей превратился в инструмент их кодирования. Чем больше мы узнаем, тем меньше понимаем. Наука дышать словами (лингвистика, за освоение которой взялась героиня Батуман - Селин), занимает выработкой углекислого газа. Какая ж тут может быть атмосфера общения?

Так в других дисциплинах – рассказ об обучении в колледже и посещении занятий героиней в первой части демонстрирует: обилие фактов и утверждений ведет к еще меньшему пониманию происходящего.

Мы так гордились тем, что поняли, что все непонятно, что возвели неопределенность в культ познания и образования. Теперь нельзя показать себя дураком. Если ты в чем-то разбираешься, это значит, что ты невежда. Данный вывод имеет и социальные последствия, «да ты батенька, идиот, что с тобой разговаривать!»

Диагноз ставится в романе мимоходом, в переписке здешних Евгения и Татьяны, Ивана и Селины:

«Не понимаю, почему если просто поздороваться или даже побеседовать друг с другом, эти слова обратятся в банальность. Ты говоришь, у тебя нет настроения для несущественных премудростей. Но несущественные премудрости – это единственное, что создает разницу между чем-то особенным и огромной грудой мусора, плывущего через вселенную».

Знание и становится в романе этим айсбергом мусора, вместо того, чтобы в статусе «несущественных премудростей» служить водоразделом между тем, что заслуживает внимания и тем, что нет. Из средства практического оно превращается в самодостатчное и игровое. Чем больше знает Селин о языке и общении, тем более неопределенным становится мир, тем труднее взаимодействовать с ним и другими людьми.

Поначалу обнаружение сложности и туманности становится поводом для упражнения в остроумии. Книга Батуман вообще блещет юмором. На первых порах кажется, что Батуман возвращает реальности игровой характер. Все сверкает и серебрится. Но с течением времени это веселое несовпадение становится обременительным.

Квинтэссенцией абсурда становится эпопея «Нина в Сибири», совершенно дикие тексты для изучения русского языка, с которыми сталкивается Селин («Я еду в Новосибирск, в колхоз «Сибирская искра»). Грамматика демонстрирует безразличие к логосу, языковая реальность к истине. «Мы все на занятиях по русскому говорили: у меня пять братьев». Это при том, что преподаватель на следующем занятии раз за разом пишет на доске в аристотелевском духе: мы говорим, что снег белый, потому что он белый.

Мир университета, в котором разворачивается жизнь Селины в первой части – по сути такой же театр абсурда.

Впрочем – роман Батуман, не только слепок университетской жизни, не только насмешка над современной «наукой» и американской системой образования, которая подобно медведю в сказке про вершки и корешки, всегда попадает впросак. Так живет весь мир. Вдвойне печально найти на страницах книги отголоски наших недавних книжных медийных конфликтов (эпизод дискуссии Селин с преподавателем на семинаре по испанскому авангарду).

- А как же портреты?

- Портреты?

- На портретах мы тоже видим только голову без туловища. Но никто не думает, будто человеку на портрете отсекли голову.

- Греки и римляне пришли бы в ужас, увидев подобную голову без тела.

Оказывается, среди нас есть и греко-римляне, чье представление об эстетике несовместимо с «обрубками» и индивиды, полагающие, что любое изображение части тела обязательно наводит на мысли об ампутации.

Селин интересно все, и этот чистый незамутненный эрос познания, заочное восхищение мудростью, святая простота приводит к тому, что в поисках ясности, она забредает в дебри и чащобы образованщины.

«Идиот» - своего рода изнанка романа Отессы Мошфег «Мой год отдыха и релакса». Там пустота современности оттеняется изоляцией героини. Здесь – вовлеченностью Селин в процесс ее генерирования, в перебирание знаниевого мусора, транслируемого в лучшем учебном учреждении, на высшей ступени образования, лучшими представителями научной элиты.

Из всей этой катавасии можно было бы сделать элементарный вывод – наша жизнь движется вперед не за счет знания, а за счет непонимания, приблизительности. Миру знания договаривающегося до невнятицы можно противопоставить классический мир простецов, людей не сильных в теории, зато демонстрирующих успех в житейском смысле.

Вторая, «будапештская», часть книги может быть с легкостью вписана в накатанную в литературе схему противопоставления простой жизни всяким там заумностям. Селина и сама стоит как-то ближе к разного рода усомнившимся в верности правды научного человека Макарам.

Но если любовная классика, еще как-то вписывается в текст, то конструкция с противопоставлением жизни настоящей и надуманной выглядит чем-то искусственным, уступкой традиционной схеме романа.

Простой жизни, вряд ли, соответствует блогерский стиль всего романа, легкомысленное щебетание Батуман, переходящее с неизбежностью в трепотню. Книга могла бы быть страниц на сто корче.

Другая проблема состоит в том, что роман Батуман по существу завершается где-то на отметке «пройдено 60 % текста». На этом отрезке становится, ясно, что язык создает ложную реальность, а рассказ о шахматном автомате «Турок» подводит читателя к выводу, что за всей этой хаотичной отчужденной языковой реальностью, все равно скрывается дергающий, словно в пляске святого Витта, за смыслы и слова человек.

Но на этом перечень претензий к книге Батуман, которая выглядит сперва почти совершенной, глубокой и увлекательной, не заканчивается.

Продвигаясь все дальше вглубь, поневоле начинаешь задавать себе вопрос: а чем роман «Идиот» отличается от предыдущей книги «Бесы»?

Принципиальные различия неочевидны. Там содержание складывалось практически из того же самого материала– университетская жизнь, потом поездка. Не в Венгрию, а к нашим друзьям из Средней Азии. Но какая по большому счету разница. Все, что есть в «Идиоте», мы уже успели постигнуть в «Бесах» - тупость науки и образования, прелесть и забавность реальной жизни. Прикручена лишь философия языка и эпохи, но это план идейный, концептуальный (да такой, что можно уместить в одно финальное предложение «Идиота»), событийно же – изменений мало. Короче дубль два, что-то вроде того, как делает игровая индустрия. Легкие изменения, графика получше, а по сути тот же товар продан нам по второму кругу.

Можно также задуматься, а что такого в «Идиоте» романного. Оттого, что рассказчице прикрутили вымышленное имя, романности, как я полагаю, особо не приросло. Батуман играет на модном ныне диффузном состоянии выдуманного и документального, перенося вес с одной ноги на другую. Но здесь опять расхождение с симпатиями к «несущественным премудростям». Художественное отделяет мусор от существенного, документальное напротив, собирает все в кучу. Блогерский стиль, к которому прибегает Батуман, не позволяет ей нормально структурировать изложение и она начинает грузить читателя такими подробностями, которые уместны на интернет–страничке, а вот в тексте романа можно было бы опустить. «Идиот» поэтому бочком бочком окончательно сваливается в верхоглядство. Куда кто пошел и как прошел день героини, нам глубоко наплевать, мы ведь купили книгу, а не подписались на блог.

Права писавшая о романе Батуман Лиза Биргер. Здесь нет телесности. Ну да. А откуда ей взяться, если пространство романа скорее виртуально представляет собой почти что пост в сети, травелог?

Художественное если и присутствует в «Идиоте», то прежде всего как ошибка. Селин 18 лет, а интеллектуально она развита не по годам. Рассуждения, не девочки, не мужа, но порядком поднаторевшей в интеллектуальной области особы забальзаковского возраста. Виртуальная аватарка автора, желающего выглядеть помоложе.

Завершая можно сказать, что, вполне возможно по замыслу автора в «Идиоте» читатель должен был совершить "путешествие из Петербурга в Москву", из кампуса в «пампасы», из виртуальности в реальность. Однако, как уже было сказано, выше вторая часть книги не выглядит обязательной к прочтению. Осудив виртуал, сама Батуман так и не может выбраться назад в реальную жизнь, к самим вещам. Будучи недовольна неопределенностью и хаосом современности, она черпает вдохновения только в ней, чувствует себя органично только в нездоровой университетской среде, и (пока?) не может предложить другой альтернативы.

Книга Элиф Батуман многопланова и интересна. На первый взгляд, перед нами история взросления и обучения. Но рассказана она уж очень интеллектуально. И главная ее героиня, Селин, живет в Бостоне и учится в Гарварде. Она не только посещает свои занятия, о которых, к слову сказать, почти не упоминается в книге, но пытается найти себя и свой путь записываясь на различные курсы, начиная от современного искусства, заканчивая математическими и языковыми. Также мы сталкиваемся со сложными языковыми  перепетиями героини, по скольку по ходу романа ей приходится, будучи турчанкой по рождению, живя в Америке осваивать русский язык, да еще попасть на практику в Венгрию. Книга изобилует различными отсылками к современному и классическому искусству, но, самый главный пласт в ней - без сомнения - литературный.  Не случайно героиня планирует в будущем стать писательницей.
Кроме всего прочего, автор книги преподносит нам крайне непростую любовную линию - и тут у героини все крайне запутано и неясно, она как бы растворяется в языковом контексте - иногда совршенно теряя себя и не способна собрать себя вновь.
Вообщем, книга вышла почти как такое автофикшен, с мощной рефлексией главной героини, языковыми зарисовками и заметками на полях. И скорее всего, никакой целостности впечатления и нельзя было достигнуть, прочитав ее.
Мен книга понравилась, снизила лишь бал, за то, что я тоже в ней слегка потерялась)