— ... вы с ума сошли? Людей убивать нельзя, так не делают.
Выражение показалось мне недостаточно сильным, но было не до того, чтоб подбирать слова. В драматических обстоятельствах я начинаю говорить, словно воспитанница монастырской школы, эдакая пай-девочка. Не знаю, отчего так происходит.

Я никогда не считала Пола столь наивным, чтобы поверить женской клятве.

Как две минуты назад меня пугала возможность его отъезда, так теперь возмущала мысль о том, что он останется. Но мне было не до исследований собственной противоречивости.

Меня утомляет, когда люди начинают подробно расписывать свою жизнь, а они, видит бог, так редко избавляют от своих откровений.

В тот день у меня было прекрасное настроение, пожалуй, даже слишком прекрасное. Один из редких, слава богу, моментов, когда кажется, что все люди на свете — твои братья и дети одновременно и ты должен заботиться о них.

Меня зовут Дороти Сеймур, мне сорок пять лет. Сохранилась я неплохо, возможно, потому, что в моей жизни этому не было серьёзных помех. Я сценарист, и достаточно известный. До сих пор нравлюсь мужчинам — вероятно, из-за того, что они мне тоже очень нравятся.

— Как ты думаешь, это надолго?

— На всю жизнь, — сказал Пол небрежно. — И ты, по-моему, прекрасно это знаешь.

Он улыбался. Я попыталась было возражать, но он — Разве тебя это не устраивает? Тебе будет неприятно?

— Да нет, наоборот, — ответила я, — в общем, я довольна.

— Я люблю только вас, — сказал он серьезно, — остальные меня не интересуют.

Мне с ним было совершенно не скучно, он был необременителен, как кошка

Странная всё-таки вещь мораль – такая зыбкая, что я, верно, так и умру, не составив о ней твёрдого представления.

Мне досталось крепкое здоровье и богатое воображение – и то и другое от деда-ирландца.

...некоторые мужчины буквально вынуждают их обманывать.

его признание столь ошарашило, что я не смогла найти правильных слов. А кроме того, в стрессовых ситуациях мне на ум приходят лишь фразы из лексикона монастырей и учебников хорошего тона, сама не знаю, почему.

Хочу, чтобы меня верно поняли. Я никогда не любила, не люблю и не собираюсь любить зеленых юнцов (в Европе их называют котиками). Меня не перестает удивлять, что они все больше входят в моду. Иные из моих подруг тоже перед ней не устояли. Я нахожу в этом что-то фрейдистское. Юношам, на чьих губах молоко не обсохло, нечего делать в объятиях зрелых дам, от которых разит скотчем. Но это лицо, столь юное, столь суровое и столь совершенное, вызвало во мне странное чувство.

Я закрыла глаза, испытывая больше, чем облегчение. Этого психа мы не задавили, я цела. Пол тоже. А учитывая кучу предстоящих формальностей плюс пережитое мною нервное потрясение, у меня все шансы проспать эту ночь в одиночестве. Слабым голосом я отозвалась: «Все в порядке, Пол», – и поудобнее уселась на траве.

А между тем Пол – завидный кавалер. Он представляет интересы «РКБ» и еще нескольких кинофирм. Элегантный мужчина с приятными манерами и красив, как картинка. Даже Памела Крис и Луэлла Шримп, две самые роковые женщины нашего поколения, уже десятилетие опустошающие с экрана сердца и кошельки представителей сильного пола, и те, каждая в свою очередь, в него влюблялись и проливали слезы, расставаясь. Так что у Пола славное прошлое.

«Иллюзия искусства – заставить читателя поверить, будто великая литература очень близка к жизни, но в действительности все наоборот. Жизнь аморфна, литература строга.»

К сожалению, она родилась лет на десять (как минимум) позже меня и не упускала случая напомнить мне об этом самым любезным образом...

Было так спокойно и хорошо, что хотелось замурлыкать. Как мало нужно для счастья, просто удивительно! Суетишься, бьешься, защищаешься, и вдруг — бац! — счастье падает как снег на голову, и забываешь про все неприятности, радуясь каждой минуте и каждой мелочи.