Cows

Как интересно. Стивен раньше не думал, что можно своими силами привнести в бытие счастье. Ему всегда казалось, что это вопрос везения, чего-то, что он не может контролировать, приходящее из внешнего мира. Ко всем другим людям.

Физическая боль, когда он тянул тело по ступенькам, душевная боль, когда он старался вписать ее в углы, —это просто часть невыносимого существования.

Рассвело беспощадное утро, и все осталось, как вчера. Стивен проснулся, но не пошевелился, просто лежал, уставившись в стену, иногда мигал, но тела не чувствовал.

— Думаешь, занял мое место?
Гернзеец не ответил.
С другой стороны холма монотонно запело стадо. Глубокий громыхающий бас струился туманом, как от сухого льда, от него по телу шли теплые волны, и голоса звали: «Стивен, Стивен, Стивен».
Они хотели видеть его.
Он улыбнулся Гернзейцу:
— Не похоже на то, да?

Коровы глядели на Стивена с трепетом и благодарностью, но он увидел только бессмысленные морды скотинки, детали механизма, с которым он так быстро научился обращаться.

Стивен уронил его лицом в пол, поставил ногу между лопаток и принялся тянуть назад голову. Но не успел он надавить на позвоночник достаточно сильно, чтобы тот лопнул, как на границе поля зрения что-то мелькнуло — и рыжая нога копытом ударила человека, раскрошила зубы, пробила дыру в черепе… Похитила у Стивена его убийство.

Но Стивен видел каждую подробность, каждый сдвиг в сторону смерти, видел, как чаша весов все кренится перед долгим падением в черноту. И он впитывал каждый вновь возникающий признак, откладывал его про запас, пока не накопится на целую смерть.

Свободный человек живет в центре собственной вселенной и ведет сущее к неминуемому концу.

Ему потребовалась целая неделя распускания соплей по утрам, пока он не понял, чего ему надо. Смерти. Убийства. Убийство тогда дало ему сил заварить кашу, теперь нужны силы на продолжиние. Ему нужна новая порция кипящей крови, чтобы обрести уверенность.

Можно ли сделать что-то, что сделает тебя не таким, как сейчас?

Всего секунду назад на нее напала стена коров — и ничто, абсолютно ничто в мире не могло помочь ей спастись от смерти под лавиной говядины.

Ночью он встал, поел сырого мяса из холодильника Люси, дабы быть уверенным в действенности своего говна.

Некоторые жевали жвачку, спали, болтали между собой, пили из ручья, пукали, трахались, играли.

Нормальный человек не отрезает от животного кусок мяса и не кладет прямо себе в тарелку.

Мясокомбинат сидел на корточках посреди песчаной пустоши, рядом с другими заводами, сидел, скрючившись, как раненое в живот животное.