Русская идея

Вряд ли кто-то узнает что-то новое о русском менталитете, прочитав "Русскую идею" Бердяева, кроме, конечно, исторического отсутствия у русского духа имперских амбиций. В остальном же книга и не призвана открывать кому-то глаза. Здесь должным образом собрана и систематизирована информация о российских мыслителях, когда-либо болевших за судьбу своего народа, определенным образом его идентифицируя и предлагая свои способы каких-либо изменений... Труд проделан автором огромный, оценки деятелей блещут своею субъективностью, но конкретно мне точка зрения Бердяева близка, потому от книги я получил реальное удовольствие.

Чем больше всего удивляет сам Бердяев - этому человеку не нужно отстраивать никаких структуры для сравнения, даже мысленно, он оперирует каким-то всепроникающим чувством, которое может и не логично, но производит впечатление. При этом он не забывает оценивать всех и каждого с точки зрения человеческой совести и мир российской словесности очень скоро окрашивается в бердяевские краски. Почему словесности? Собственно, действительно, сборник у Бердяева получился в какой-то большей мере о литераторах, этому вопросу писатель посвятил отдельный семинар, объясняя форму российской философии, которая менее социальна, нежели западная, а потому у нас не было таковых нахлебников на зарплате, которых величали "философы", не было эпохи ренессанса.

Как я это понимаю, Россия никогда не жировала до такой степени, чтобы позволить себе культурное свинство, оплатить неких признанных жрецов, чтобы они при этом еще начинали трепать судьбу великой страны. Игра в бисер у нас всегда велась за незамедлительный наличный расчет. Был некий период, зовущийся "русским ренессансом" (серебряный век), но его представители были однообразными и однообразно упоротыми, их Бердяев в присущей ему джентльменской манере называет "поклонялись не только Богу, но и Дионису". Кому-то, впрочем, они, безусловно, все, как на подбор, нравятся. Что еще раз подтверждает тот факт, что все они в основном похожи. И не нужно уповать на собственную тягу к разнообразию.

Именно потому наши философы напрямую связаны с литературной деятельностью. Один мой знакомый, например, в настоящий момент защищает диссертацию на философском факультете на тему сравнения Толстого и Достоевского. В России не было философов, которые бы более характерно выразили русский дух. Таким образом, русская идея у нас с полным набором мыслей о религии, самоидентификации и без людей, которые открыто называли себя философами. Мне кажется, что именно это и связано напрямую с особенностями национального характера, у нас никогда не любили дармоедов-умников, которые целыми днями ходят из угля в угол в своих туниках, а при этом не занимаются ничем полезным. Мы предпочитаем их попроще и обличенных должной степенью власти.

"Русская идея" рассматривает полный набор деятелей, преимущественно 19 века, частично обращаясь в век 18-й, к Радищеву, и заканчивая веком 20-м, самим Бердяевым. Мысль о менталитете отслежена Бердяевым исторически, он даже предлагает некую связь, в которую, впрочем, я не поверил, ибо придерживаюсь здесь мнения Льва Толстого - не люди выдвигаются в определенное время, а время выдвигает определенных людей. Также, Бердяев немного задалбливает своей манерой сравнивать людей в выводах, это выглядит надуманным и порою не так и важно. Другое дело, что надумано, конечно, у него абсолютно все, но в ходе повествования это совершенно незаметно. Текст производит впечатление максимально объективного.

Терминологически произведение мне показалось довольно простым, это хорошее свойство автора, который использует специальные слова только в тех случаях, когда избежать их уже невозможно, но, к сожалению, книга требует какого-то общего представления о русской литературе 19 века. В противном случае имена Писемского, Чернышевского, Льва Шестова покажутся только именами. Не считая самого себя вовсе не подготовленным в данной области, и я периодически натыкался на людей, которых никогда не читал. Да и одного чтения, определенно, мало. Скажем, ну, знал я Чернышевского в школе, но ничего кроме какой-то идеализированности и общей скучности оттуда не вынес.

В любом случае, большое спасибо Николаю Бердяеву за его труд, сам бы я никогда в подобном ключе русскую литературу оценить не смог. Произведение, как я понимаю, хотя бы в части последней главы, где делаются выводы о природе большевизма, было запрещено при советской власти, да и, насколько я помню сам начало девяностых, когда все бросились читать Бердяева, сам автор не был в чести после революции. Это делает образ автора еще более притягательным.

Рекомендую всем, кто хочет систематизировать свои представления о русской мысли 19 века, всем, кого данный вопрос особо интересует, всем, кто любит Бердяева. Книга написана широко, необъятно охватывает историю, философию, литературу и психологию. Автор - несомненный монстр, способный делать выводы о глобальном, проникший абсолютно везде и постучавшийся во все двери.

Пытаюсь вникнуть в новую идеологию современного государства Российского. Ориентируюсь на тех, на кого ссылается читает действующий Президент РФ. По большей части собраны идеи разных российский мыслителей, писателей. По вершкам что-то сказано, но по мне не достаточно. Староверы, например, оказались, прогрессивными. В чём? Так и не понял. И далее по всем. Внезапно оказалось, что в России не существовало сложившейся буржуазии до революции. Такое ощущение, что прочитал агитку от современных охранителей либо левых, скатившихся в охранительство, которые утверждают, что олигархов нет, капитала нет. Хотя понятно откуда ноги растут.

В чём же особая русскость? Самое правильное христианство - православие. В принципе это всё повторяется в учении Ивана Ильина и транслируется в современной государственной пропаганде. Почему-то сложилось чувство, как вопрос у нового русского к Татарскому из "Generation П" о русской идее. В итоге на вопрос не пришлось давать конечный ответ в связи с отрицательным выживанием нового русского.

В целом я не отрицаю русскую культуру и осмысление в её рамках разных мировоззренческих проблем. Есть определённые особенности экономического развития. Просто, что автор хочет этим сказать. У нас русских есть идеологический карт-бланш над другими народами?

Сквозь труды этого патриарха русской философии я продирался без малого полтора года. Иногда было почти интересно, но по большей части я недоумевал зачем купил эту книгу. Если попробовать резюмировать идеи автора (неблагодарное, конечно, занятие), то получится что-то вроде: славяне и русские в частности - совершенно особый народ (-ы), которому (-ым) суждено вдохнуть в современное существование новый смысл и направить западную цивилизацию. Русские - противоречивый народ, славящийся своими крайностями. Он должен принести миру новое понимание христианства.
Как видно, идеи не сказать, чтоб очень новые. Достоевский говорил о чём-то подобном. Казалось бы, можно прочесть один раз, повысить самооценку и захлопнуть книгу, никогда более не возвращаясь к Бердяеву и только изредка его поминая добрым словом. Но тут начинаются детали. Оказывается, Бердяеву не нравятся ни капитализм, ни коммунизм, ни домократия, ни тоталитаризм. Нравится ему некая абстрактная свобода, которя внутри человека и не детерменирована внешним миром (или как-то так). И такую свободу может дать только религия, точнее: только христианство. Прочитав этот пассаж, я подумал:"И этот человек считается величайшим русским философом!"
С такой постановкой вопроса я в корне не согласен. Нет, конечно, позиция Николая Александровича имеет право на существование, её даже можно назвать интересной, но меня от подобного благолепия увольте.
Я хочу видеть свою страну великой и счастливой. И возгласы типа "Россия не создана для демократии" никак этому не помогают. И уж конечно я хочу её видеть светской - насчёт религии мне ближе позиция Зигмунда Фрейда (статья "Будущее одной Иллюзии").

Вначале была тьма. Тьма была долгой. И тьму эту Бердяев слегка стыдливо называл обскурантизмом. И было там безмыслие . безмолвие и безгласие с одним часто повторяемым мотивом:
Православие- единственное истинное христианство.
Московское царство – единственное православное царство.
Значит , Московское царство – единственное истинное!
Потом пришел Пётр I с фонариком , купленным в Германиях там всяких и Голландиях .
Посветил – посветил вокруг. И понеслось !
Пушкин выяснил , что при свете хорошо пишется . Да писать стал так, что зачал русскую изящную словесность.
Другие при свете стали читать. Начитались немчуру Гегеля и стали думать.
Первые читатели были , правда, баре , мыслили категориями мыльных пузырей, поэтому идеалистами и были названы. Думали они всё больше, какой же путь у России – славянский или западнический.
Потом им надоело бесконечно талдычить про "Две дороги, два пути" и , в спорах челюсти натренировав в первичную славяно-западническую дилемму добавили цыганочку с выходом и коленца всякие с подвывертом.
Боже мой! – восклицает Леонтьев . - Неужели Колизеум и колонны Акрополя , победы Македонского и средневековые рыцари существовали только для того, чтоб довольный и сытый буржуа грелся на солнышке !? Нет, У России должен быть другой путь.
Да! - заявлял Хомяков – Немцы нам не годятся: ни духовности в них ни возвышенности . У нас свой путь. Отдельный от всех.
Достоевский в своих метаниях начав с того, что русский народ- народ богоносец , что только русский мальчик мыслит о звёздах а мирское для него низменно , транзитом через слезу ребенка пришел к определению огромной разницы между человекобогом и богочеловеком.
И после прихода в мыслители разночинцев , вакханалии с народниками и террористами , лампочку у фонаря подвыкрутили .
Но уже ненадолго , память то оставалась. Свет дали опять . Народ опять кинулся читать .
На сей раз массово начитались Ницше и понесло уже совсем . Причем кого куда. Кто о мирообустройстве думал. Кто о обустройстве общества. Кто учение о истинной религии на гора выдавал.
Тут и серебряный век с его вычурной поэзией, мистикой и эзотерикой подоспел. И тут БАБАХ ! – шестидюймовка Авроры к общему спору подключилась. И в крестьянской стране с отсталой промышленностью и малочисленным рабочим классом восторжествовал пролетарский миф .
Тут Бердяев собственно и заканчивается , никакой главной русской идеи не выведя.
Добавлю от себя.
Что Было 70 лет после этого – лучше не вспоминать.
А потом пришёл незабвенный Виктар Степаныч со своей сильно недооценённой квинтэссенцией русской идеи про : «Хотели как лучше , а получилось как всегда»
А потом пришёл Сурков , заявив: « А вот хрен Вам, жаждущие, ищущие и думающие. Россия еще сотни лет ̶в̶ ̶т̶е̶м̶н̶о̶т̶е̶ находится на особом пути будет , а русский народ так и будет оставаться ̶т̶ё̶м̶н̶ы̶м̶ глубинным.
Историческая спираль, в общем, сделала полный виток.
А всё , возможно , потому, что не идеал и рай на земле нужно было искать , а пытаться минимизировать недостатки. Немудрёная идея и не новая, но тоже могла бы русской стать.
Если бы не догматизм ))

P.S
А наилучшая, пожалуй , рецензия принадлежит Науму Коржавину в
"Памяти Герцена"

В то время, как на российской земле происходило “строительство” коммунистического общества, когда между нациями советского государства стирались различия, и формировался новый тип - советского человека. В одном европейском городе Николай Бердяев пишет трактат "Русская идея", которым пытается осмыслить этапы появления и развития русской мысли в исторической ретроспективе и через призму религиозных исканий.

"Русская идея" - это почти учебник философской мысли России, которая появилась не так уж и давно, но во всей красе. Масоны, декабристы, идеалисты 30-ых, 40-ых годов, западники, славянофилы и многие другие. Все это породил XIX век - век расцвета не только русской литературы, но и параллельно с ней и русской мысли. Бердяев показывает градацию взглядов популярных и не очень популярных мыслителей России. При этом взгляды этих люди по-своему оригинальны и отличны друг от друга.

Он говорит о противоречивости русского человека, противоречивость его черт характера: страсть к деспотизму и анархизму, к смирению и к бунту, к жалости и к насилию. Он подмечает, что в России с одинаковым уважением почитались как святые, так и лихие разбойники. И эта противоречивость выражается и в метании русской мысли от одной крайности к другой. Он описывает и атеизм Белинского, и глубокую религиозность Хомякова, при этом обе эти философские черты называет очень русскими. Здесь и выражается эта противоречивость русской идеи.

Очень любопытна мысль о том, что анархизм является чисто русской идеей и куда более уместен в России, чем в европейских странах. Анархизм он обнаруживает чертой очень большого количества мыслителей любого крыла и правого, и левого, и глубоко религиозного, и атеистического. Достоевского он, например, называет религиозным анархистом. Он называет анархизм выходом из вечного искания русским народом Царства Божьего на земле

Исконно русской чертой он также называет неприязнь по отношению к государству. И в этом находит очень забавнейший момент. В самой крупной стране мира, народ не любит своё государство.

При всем при этом Бердяев остается объективным. Будучи глубоко верующим и православным человеком он, не стесняясь, говорит о порочности церкви и разложении её изнутри, в то время как многие русские революционеры жили практически "святой" жизнью. Об отлучении Льва Толстого от церкви он говорит как о страшной глупости, а над органом это сделавшим (Св. Синоде) чуть ли не насмехается. Все это очень занимательно.

Это произведение открыло мне множество имен, о которых я даже и не слышал раньше, но чьи взгляды имели очень оригинальную окраску. А его размышления над взглядами Достоевского и Толстого будут интересны любому почитателю их творчества. (Хоть он и безапелляционно называет Федора Михайловича антисемитом.) Ко всему прочему эта книга написана очень приятным и ясным языком, что делает чтиво захватывающим. Сразу видно, что на Бердяева значительное влияние произвели различные художественные литературы, которые помогли отточить ему свое перо.

P.S.

Н. А. Бердяев - легендарный знаток русской души, человек, внесший огромный вклад в развитие философской и социально-политической мысли в России. По сей день на него регулярно ссылаются в научных работах, посвященных исследованию российского менталитета, русского характера, психологии россиянина. Безусловно, мне было интересно узнать, с чем это связано. Я обратилась к "Русской идее", потому что надеялась найти в этой работе основные характеристики сознания русского человека, ключевые черты его мышления, особенности его поведения. В общем, я ожидала, что это будет скорее психологическое исследование, чем анализ литературы, который был мною обнаружен в процессе прочтения Бердяевского текста.

Сие произведение показалось мне запредельно сложным для восприятия. Человеку, обладающему скудным багажом знаний в области общественной мысли XIX века, за данную книгу лучше не браться. На мой взгляд, это будет потраченное в пустую время, т.к. при всей изысканности и одновременной простоте слога Бердяева он пишет о вещах, которые сложно осознать, будучи незнакомым с работами авторов, на которых он ссылается. О некоторых персонах я вообще слышала впервые. Однако, это даже хорошо. Именно благодаря "Русской идее" я открыла для себя великолепного Владимира Соловьева и его работу Смысл любви .

Тем не менее, даже несмотря на то, что мне было достаточно трудно пробираться сквозь тернии "Русской идеи", кое-что меня зацепило. Наверное, это то немногое, что я поняла и осознала. В первую очередь, безграничная любовь Бердяева к своему народу. Это чувствуется уже с первых страниц книги. Только человек безгранично влюбленный в свой народ, может наделить его таким одухотворенным характером. Не совру, если скажу, что после прочтения этой книги начинаешь испытывать подлинную гордость тем, что являешься россиянином, наследником великого прошлого своей страны.

1. Изложение малоэмоциональное, стиль его перечислительный.

• Логические конструкции неподготовленные.

Бердяев же к выводу не подводит, он его говорит СРАЗУ.
Почему так-то Николай Александрович? Может и не так. Да я вам 1000 примеров приведу, что не так!

Написано не слишком давно, в 1946 году, а кажется, что в 1846. Или раньше. Так что у меня претензии не по выводам, а по методу.
Избави нас от теоретизирующих глоткой в стиле "Сама дурак!". Яркий пример - Ленин. В "Материализм и эмпириокритицизм" кроме раздачи тумаков - ничего.
Бердяев от истеричных криков далёк, но его вяло-бездоказательно-утвердительный стиль не впечатляет совсем.

Благодаря этой книге я осознала поверхностность знаний своих в истории, православии, философии, литературе да и вообще во всем. И из-за этой самой поверхностности не смогла оценить труд в полной мере. Воспринимается книга сложно, читается не на одном дыхании. Мысль порой так плавно перетекала из одной в другую, что я останавливалась и думала, как мы вообще пришли к этой теме, что происходит, где я и какой сейчас год.
Но зато теперь у меня появился целый список вещей, о которых интересно почитать и узнать, а что-то и перечитать. В общем- познавательно, но для подготовленного читателя.

Не удалось этой книге перевернуть моё мировоззрение, конечно, если говорить о перевороте в радикальном смысле этого слова, с другой стороны, определённо «Идея» эта помогла рассмотреть некоторые вопросы давно меня волновавшие несколько глубже. Произошло это, по всей видимости, потому, что со многими аспектами я, в общем, согласен. В частности с тем, что и славянофилы — идеалисты по сути своей, и философии как нечто определённого у нас не то, чтобы не было, но, скажем так: «Достоевский — наша философия». Т.е. отталкивалась она от традиций христианства, привносила в него нечто своё, более актуальное, нежели православное окостенение, нечто присущее именно нашему народу, пусть и принятое в некоторой степени народами культуре нашей чуждыми. Хотя чуждыми ли? — если брать во внимание «Идею», то русская философская мысль фактически является пост-протестантской: католичество порождает протестантизм — протестантизм порождает гегелианство (гегельянство, если угодно) — гегелианство у наших мужей многоумных (почти без иронии) обретает чуть ли не (впрочем, Бердяев приводит весьма известных мыслителей, для которых нет даже этого «чуть») статус религии. Но слово автору:

Кстати, и с тем, что Толстой слаб именно как философ, с тем, что народ наш исключительно парадоксальное явление, с тем, что ненавидеть и презирать его могут люди народ этот глубоко и искренне любящие (я, смею заметить, — исключением не являюсь), с тем, что христианство наше принимает порой такие чудовищные (и в то же время — такие чудовищно-интересные!) формы, — я согласен как никто другой. Довольно вспомнить добролюбовцев с их обетами, хлыстов и прочих искателей, скажем так, — духовной чистоты.

Итак, знакомство с Николаем Александровичем получилось удачным на редкость, продолжено оно будет обязательно, книге пять, рекомендую настоятельно.
Вот такая сумбурная, похожая чем-то на объект Бердяевского исследования, рецензия.

Сложная книга. На первый взгляд, она написано не так уж тяжело, читается достаточно быстро, объём небольшой (380 страниц со шрифтом чуть меньше среднего), но Бердяев забыл про сито и добавил в текст миллион терминов, о которых я даже не слышал. В терминах практически каждое предложение. И даже гугл не помогает. Для этих терминов нужно более углубленное понимание. Иногда они понятны в контексте, но в большинстве своём продираешься как через заросли.

На обороте немного написано об авторе. Уже тут мне стоило учуять неладное, так как Бердяев не просто философ, а религиозный философ. Так что Русская идея без моей нелюбимой религии существовать не может. Но, как бы то ни было, знать про это всё равно интересно. Про то, как эта идея и мысль развивались в XIX веке. Происходит небольшой катарсис, смотришь на историю немного под другим углом.

Ещё отрада, что Бердяев часто упоминает Достоевского и Толстого. Ссылается на их произведения, мысли, жизнь. После этой книги я начал читать «Записки из мёртвого дома» Достоевского. Со знанием Русской идеи и всего того контекста трансформации мысли, я думаю, что будет читать более интересно и понятно.

В чём же Русская идея? Как я понял, всё сводится к тому, что у России всё-таки свой путь. Не Западный и не Восточный. И этот дуализм перетекает в нашу жизнь. Русские – это анархисты, которые терпят, а не уважают государство. Мы о народе, а не стране или нации. Скорее всего, я многое не понял. Но я понял, что религиозная философия больше развита у нас, а это уже мне как-то больше симпатизирует. Просто религия – это догматы, которые кто-то придумал, а ты принимаешь на веру. А в религиозной философии ты сам думаешь и размышляешь. И уже не важно, есть в этих идеях Бог или Христос. Важно то, что мысль жива и мозг работает.