Perfect

Я собираюсь представлять вас не вместе, а каждого по отдельности, ты уж, Кэррик, не обижайся. Ты удивился, что мне известно твое имя, но я читаю новости, слежу за заседаниями Трибунала, и, хотя ты не столь знаменит, как твоя спутница, мне попалась на глаза короткая заметка и о твоей выходке – не слишком разумной, но честной. Наша звезда – Селестина. В любой паре кто-то послабее, из-за этого случаются конфликты, но выше нос: многим людям удавалось с этой проблемой справиться.

– Ясень, я просил тебя не есть краску, – сказал Рафаэль. – Липочка, дай одну кисточку Лавру. Груша, воду для мытья кисточек пить нельзя. Малышка Мирт создает свой шедевр. – Нам он пояснил: – У Мирт все выходит коричневым. Это, я считаю, талант.

Дом светлый, нарядный, очень современный – и с легким налетом безумия. Повсюду дети. От подростков до младенца в высоком стульчике, одни унаследовали карликовость, другие нет. Они рассыпались перед нами, когда мы вошли, и собрались за длинным деревянным столом у высоких тонированных окон. Ребята были с ног до головы перемазаны красками.

мне нужна была помощь, но я не могла обратиться к Кэррику после ссоры.

Оставшиеся сорок пять минут мы глухо молчали. У меня шея затекла, так я старалась смотреть прямо перед собой, только бы не на него.
Я прямо-таки дымилась от злости. Немало времени прошло, пока гнев улегся, и, когда это случилось наконец, я поняла, что сержусь не на Кэррика, на саму себя. Я ведь понимала, что он прав. Арт вовсе не пытается мне помочь. Хотел бы – давно бы уже помог.

Как бы я ни злилась, я не могла в одночасье возненавидеть того, кого прежде так сильно любила. Я не умею вот так запросто переключаться. Я не робот, мне всегда нужно разобраться и понять. О чем думал Арт? Почему он так поступал?
– Может быть, он притворяется, – сказала я вдруг. – Может быть, он стал стражем, чтобы помогать мне.

Это решение пойти в стражи, конечно, адресовано лично мне, все равно что пощечина, пинок в живот: он демонстрирует преданность своему папочке, согласие с приговором Трибунала. Он словно говорит мне: «Да, Селестина, в моих глазах ты порочна. Порочна до мозга костей, как сказал мой папа. И я считаю, что ты заслужила ту боль, которую тебе причинили, ты заслужила все, что с тобой случилось. Дай мне только поймать тебя, и …» И что тогда? Что он со мной сделает?

теперь я – Заклейменная, он – страж. Я жертва, а он – преследователь.

– Тогда, в постели, – заговорил он, – я предложил использовать Арта, потому что думал, ты знаешь, что он стал стражем. А ты кинулась его защищать, тут-то я и понял, что ты и понятия не имела.
А я-то думала, будто Кэррик затащил меня в постель, чтобы использовать, чтобы через меня добраться до Арта! «Неужели мы вовсе разучились доверять?» – вздохнула я.

– Ты знал, что Арт пошел в стражи. Знал?
Он заерзал на водительском сиденье, сосредоточил взгляд на серпантине, поднимавшемся спиралью вокруг почти отвесной горы.
– Я думал, ты знаешь, – ответил он. – В новостях передавали.
И дедушка, выходит, знал и не говорил мне.

Он по-прежнему не отвечал, молчал, погрузившись в свои мысли, пытаясь разобраться, пересматривая то, в чем был так прочно уверен. Кэррик сбежал от Альфы и Билла, чтобы найти родителей. Останься он у Ламбертов, он бы и родителей нашел, и Клейма избежал. Вполне вероятно, он напрасно пожертвовал свободой и нормальной жизнью.

Кэррик помолчал, обдумывая мои слова. Он проходил через такой же кризис доверия, как и я. Заклейменным жить не просто, ты становишься пешкой в игре многих людей с разными интересами. И, хотя я искренне сочувствую Кэррику, все же мне легче оттого, что с таким опытом я не одинока.

Заклейменным жить не просто, ты становишься пешкой в игре многих людей с разными интересами.

– Все равно не понимаю, в чем ты винишь Билла, – отважилась я сказать.
– Альфа фактически работает на Трибунал, этот ее благотворительный фонд помощи родственникам Заклейменных – не трудно было сложить два и два.
– Фонд – прикрытие, на самом деле она использует его, чтобы расширять поддержку Заклейменным, нашему делу. Она хочет, чтобы интернаты закрыли. Она пыталась привлечь меня на свою сторону и надеялась, что я приведу и тебя, – заторопилась я.

– Но, Кэррик, и это ерунда. С каких пор задавать вопросы …
– Я не собирался ничего отрицать, Селестина! – рассердился он. На минуту умолк, чтобы успокоиться. – Мне понравилось, какие у них сделались рожи, когда я в точности объяснил, что я собирался сделать. Пусть родителей найти не получилось, это я вполне мог считать победой – их рожи, когда они поняли, что со мной им ничего сделать не удалось.