Perfect

– Зря они тебя заклеймили, – сказал он нарочито громко, назло матери. – Я ей говорил. Возмутительный, нелепый приговор. Какая-то темная игра, я так понимаю.

– Мама любит смотреть вниз, а я вверх, – сказал парень, помешивая кофе. – Хочешь подняться на крышу и посмотреть? – предложил он мне. – У меня там телескоп.
Я бы предпочла посмотреть на звезды, а не на то, что сейчас Рафаэль продемонстрирует судье Санчес, но я знала, что обязана оставаться с ними. Это было слишком важно.
– Нет, спасибо, – вежливо поблагодарила я.

– Мама любит смотреть вниз, а я вверх, – сказал парень, помешивая кофе.

– Кофе будешь, мама? – спросил он.
Трудно поверить, что она – чья-то мама. Что в ее сердце вмещается любовь и забота о другом человеке. Как говорится, у зеркала два лица. И вероятно, Санчес честно пытается мне помочь, пусть и ради собственной выгоды.

– Мой сын – звездочет, – пояснила она. – Поэтому мы поселились здесь.
– Астроном будет точнее, – поправил ее вошедший в кухню подросток, тоже заспанный, растрепанный, на ходу он завязывал пояс халата. Примерно моих лет, красивый, довольно высокий, заносчивый с виду.
– Только если тебе за это платят, – возразила она, уставившись в ноутбук, который раскрыл перед ней Рафаэль.
Парень глянул на меня, узнал и обернулся к матери, стараясь скрыть изумление. Селестина Норт в доме судьи!

– Вам еще рано уходить, – шепнула я.
– Рано? – удивилась она.
Я покачала головой, улыбнулась:
– Ложитесь спать. Скоро вы увидитесь с детьми. Я обо всем позабочусь.
Я уложила ее, подоткнула одеяло под ее щуплое тело. Старуха закрыла глаза, успокоилась, улыбнулась – ей уже виделась встреча с детьми.

– Мне не страшно. Это, наверное, значит, что я готова.

– Ты знаешь, что ищет Мэри? – спросила она.
Я кивнула.
– Можешь найти это?
– Постараюсь.
– И тогда все уладится?
Я кивнула.

Дедушка заперт в замке, против него стряпают дело, обещание ограничиться суточным арестом, естественно, оказалось ложью. Джунипер в той псевдобольнице, куда мама должна ворваться утром, вопия об учиненной несправедливости, о преступлении. Кэррик в бегах, его разыскивают. Все мы под угрозой, это я навлекла на близких опасность. Нельзя, чтобы они пострадали. Мой план должен сработать.

Все мы под угрозой, это я навлекла на близких опасность. Нельзя, чтобы они пострадали.

– У нас нет времени, Кэррик. Как только Креван узнает, что я на свободе, кому он первым делом позвонит? Конечно же ей.
– Время есть, я же тебе сказал. – Он поглядел на часы. – Операцию отложили до утра. Твоя мама поедет туда часов через семь, не раньше. И не одна. Все под контролем. Если приедет Креван, Тина предупредит нас.

– Она совсем чокнутая, хуже, чем я думал, – шепнул он.
И при этом она учит новичков.

– Где они все? – жалобно, по-детски спросила мать. – Почему ты ничего не говоришь о них? Я хочу повидать своих детей. Хочу знать, что у них все в порядке. Хочу попрощаться.
– Нет никакой надобности прощаться. Ты тут, со мной, тебя никто не тронет. Помнишь? Только ты и я, мама, больше нам никто не нужен.

– Мама! – Голос Мэри Мэй перешел в рычание. Она тоже выскочила в сад в ночном облачении и кое-как ковыляла босиком по траве.
– Я набрала воды для цветов, – отстраненно сообщила мать. – Уже сколько дней нет дождя.
– Сколько раз я тебе говорила: не перегибайся через край! Это опасно. Можно упасть. Мама, как ты … Откуда в лейке вода, мама?
– Ангел, добрый ангел. Прилетел ко мне.
– Ангел? – прошептал Кэррик, закрывая лицо руками.

Мать Мэри Мой стояла и смотрела на озеро, словно в последний раз – прощальным взглядом, но без грусти. Она была готова уйти – даже как будто рада. Мне было стыдно, что я подвела ее к такой мысли, но старуха, казалось, приняла ее спокойно и радостно.

Старуха была похожа лицом на Мэри Мэй – значит, это ее мать, единственная родственница, которую Мэри Мэй не сдала Трибуналу. Мать она все-таки жалела. Старуха подняла стоявшую у заднего крыльца лейку, собиралась полить растения в подвесных горшках, но воды внутри не оказалось.
– Ц-ц-ц, – горестно пробормотала она. Повернулась в сторону озера и пошла туда.

– Хорошо, не буду бить. Просто свяжу. Крепко.
– Кэррик, – разочарованно сказала я, – нам нужно придумать что-то другое, грубой силой не обойдешься.
Он тупо уставился на меня.
Я выругалась – выходит, как планы придумывать, так сама.

Я покосилась на Кэррика: слыхана ли подобная глупость?
– Ударить ее – значит навлечь на себя еще худшую беду. Тогда нас и полиция начнет разыскивать. Мэри Мэй – самая авторитетная среди стражей.
– Хорошо, не буду бить. Просто свяжу. Крепко.