Лето ночи

Дьюан редко ходил в кино по той же причине, по которой они с отцом, имея телевизор, почти никогда его не включали. Оба считали книги и радио гораздо более приятными воображению, чем кино и телевидение.

Человеческое существо значит в мире так же мало, как, например, опущенная в море рука, шевелящая пальцами. Выньте ее – и море снова сомкнет воды, будто ничего и не было.

Мистер Макбрайд опять принялся шарить на столе, сбрасывая на пол пустые бутылки в поисках хотя бы одной, в которой что-нибудь осталось. Он с трудом встал на ноги, пошатываясь, дошел до дивана, смахнул оттуда тряпье и рухнул на него, все еще продолжая держать винтовку в руках.

Что может быть хуже, чем визиты в дом, который посетила смерть?

Хотя Майк не знал слова "матриархат", он помнил функциональное определение: старая женщина в переднике в горошек, вечно толкущаяся на кухне или что-то шьющая на своём излюбленном месте в гостиной, разрешительница всяческих проблем и хозяин в доме.

Не так уж много событий в жизни человеческого существа – по крайней мере, человеческого существа мужского пола – бывают столь роскошными, бесценными, наполненными предвкушением вожделенной свободы и счастливого будущего, как первый день лета для одиннадцатилетнего мальчишки.

С наступлением темноты похолодало. Майк надел старый черный свитер и еще одну пару теплых штанов и уселся неподвижно, вглядываясь в темноту. Он постарался сосредоточиться, чтобы за стрекотом насекомых и хором лягушек не пропустить другого шума, а за шевеленьем листьев не упустить другого движения.

Дуэйн продолжал крутить ручку настройки. Донесшееся из приемника приглушенное бормотание баритона внезапно оборвалось, будто диктора прервали на середине фразы, его сменил рев рок-н-ролла, через несколько мгновений вновь наступила тишина, а после недолгого безмолвия сквозь треск и шипение помех в эфире прорвались чьи-то далекие голоса и на их фоне отчетливо зазвучал голос комментатора, ведущего репортаж с бейсбольного матча с участием «Чикаго уайт сокс»...

К весне 1960 года Старая школа стала походить на тех древних учителей, которые в ней преподавали: слишком старая, чтобы продолжать работать, но слишком самолюбивая, чтобы согласиться на отставку, – словом, сохраняющая горделивую осанку скорее по привычке и из упорного нежелания склониться. Бесплодная самка, озлобленная старая дева, Старая школа десятилетие за десятилетием брала напрокат чужих детей.

Постарайся представить церковь в виде гигантской драги, добывающей золото со дна реки. Она приносит людям много золота, но приносит много и грязи, и пустой породы.